- Дарт проболтался вам! - Ребекка взбешенно повернулась к совсем потерянному Дарту. - Ты выдал меня этому… этому…
- Нет, он вас не выдавал, - горячо возразил я ей. - Он все это время оставался неизменно верен вам. Вчера полиция долго допрашивала его, и он не сказал ни слова. Его обвинили в том, что это он заложил взрывчатку, и он остается их главным подозреваемым, и они от него долго не отстанут, будут допрашивать снова и снова. Но он им ничего о вас не скажет. Он гордится вами, хотя его давно пугают ваши выходки.
- Откуда это вам известно? - простонал Дарт.
- Я стоял рядом с вами, когда Ребекка выиграла на Темпестекси.
- Но… как вы догадались?
- К тому времени я уже слишком во многом разобрался.
- Откуда ты узнал? - набросилась на брата Ребекка.
- Я увидел из окна ванной, что там, где должен быть мой автомобиль, стоит твой «Феррари».
Сдавшись, она произнесла:
- Он простоял там меньше часа.
Конрад как-то сразу погрузнел и сгорбился.
- Я вернулась в Лэмбурн задолго до взрыва, - сердито сказала Ребекка. - Ярроу к этому же времени должен был уже подъезжать к Лондону.
- Я хочу знать, - обратилась ко мне после недолгого молчания Марджори, - что вас навело на мысль заподозрить Ребекку?
- Так, некоторые мелочи.
- Скажите какие.
- Ну что же, - ответил я, - первое, она, как фанатик, хотела все переменить.
- Дальше, - сказала Марджори, когда я остановился.
- Она между делом упомянула новые трибуны из стекла. Это второе. В Британии есть трибуны с панелями из стекла - так ведь? - но они не образуют сплошного покрытия, как у Ярроу, и мне пришло в голову, что она, возможно, видела его проекты, запертые Конрадом в его тайнике.
И третье… Как-то Ребекка сказала, что она единственная в семье, кто отличит шпунт от желобка. Все они, кроме Ребекки, непонимающе уставились на меня.
- Не поняла, - сказала Марджори.
- Это специальные термины и не имеют отношения к бегам, - объяснил я. - Они ничего не значили для Роджера Гарднера.
- И мне они тоже ничего не говорят, - вставил Конрад, - а я всю жизнь имел лошадей или ездил на лошадях.
- Но для архитектора все понятно, - сказал я, - и для строителя тоже, а также для плотника, инженера. Но для жокея вряд ли. Так что я в тот момент подумал, хотя и не с такой уж долей определенности, не разговаривала ли она с архитектором, причем много раз, и не Ярроу ли этот архитектор. Это так, мелькнуло у меня в уме, но подобного рода вещи застревают в голове.
- А что такое шпунт и желобок? - спросил Дарт.
- Шпунт - это такой выступ, чаще всего на деревянных деталях, который позволяет соединять доски, как, скажем, в заборе, на полу, причем соединять в единую поверхность без гвоздей. Вот так был собран пол в большом шатре.
Марджори слушала меня и хлопала глазами, ничего не понимая.
- А желобок? - спросила Марджори.
- Это такая канавка, которую делают для стока быстро текущих жидкостей, или такое кольцо, на котором держатся шарикоподшипники. И в том, и в другом случае для ипподромного жаргона это совершенно чужие слова.
- Шпунт от желобка, - задумчиво повторил Дарт. - Это не то, что повторял ваш младший?
- Очень может быть.
- Нужно было прикончить вас, когда у меня был такой шанс, - с сожалением промолвила Ребекка.
- Я был уверен, вы так и сделаете, - согласился я.
- Она целилась прямо в вас, - заметил Дарт. - Отец успел выхватить у нее ружье. Спросите у него, и он вам скажет, что выстрел вам в грудь вполне мог сойти за несчастный случай, а вот второй выстрел в спину мог быть только преднамеренным убийством.
- Дарт! - укоризненно воскликнула Марджори, но он, несомненно, попал в точку. Дарт был одним из Стрэттонов.
- Где ты в первый раз встретила Ярроу? Как познакомилась с ним? - спросил Ребекку Конрад.
Она пожала плечами:
- На вечеринке. Он дурачился, имитировал наши акценты. Ты слышал пленку, это он. «Ре-бе-а Стрэ-он, милоч-а». Кто-то сказал мне, что он поразительно хороший архитектор, но совершенно на мели. Мне нужны были новые трибуны. Ему позарез нужна была работа, и он не был очень разборчив, как ее получить. Мы договорились.
- Но ведь ты заявляла, что презираешь мужиков.
- А он мне и не нравился, - сказала она цинично. - Я его использовала. И я его презираю. Он небось наложил теперь в штаны.
- Ну ладно… что же дальше? - упавшим голосом спросил Конрад. - Полиция?
Я посмотрел на Марджори.
- Вы, - сказал я, - тот, кто правит в семье. Вы правили все эти сорок лет. Вы управляли даже своим братом и делали это самым деликатным образом.
- Как? - вцепился в меня Дарт. Марджори умоляюще посмотрела на меня, но, помня о Филиппе Фаулдз, я сказал Дарту:
- Тайна вашего деда была исключительно его тайной и умерла вместе с ним. Я не могу сказать вам.
- Не скажете? - возмутился Дарт.
