- Не скажу, - сказал я. - Во всяком случае, решение идти в полицию или нет, должна принять Марджори, а не я. Я хотел дать ей компромат на Ярроу, теперь это у нее есть. Здесь мои функции заканчиваются. - Я помолчал. - Я уверен, - сказал я, - что на основании имеющихся улик полиция не может и не сможет предъявить вам, Дарт, обвинение. Просто стойте на своем, вы ничего не знаете, и все, и ничего не будет.
- Ну а как же Ярроу? - спросил Дарт.
- Это решать Марджори, - проговорил я. - Но если вы будете привлекать к ответственности Ярроу, то неизбежно придется раскрыть планы Ребекки и ваше собственное участие. Не думаю, чтобы она могла пойти на это.
- А Кит? - спросила Марджори. - Как быть с ним!
Я обернулся к Конраду:
- Вы сказали Марджори, что вас сюда послал Кит!
- Да, сказал.
- Послал… с ружьем?
Он смутился:
- Вряд ли вы можете обвинять меня. То есть я имею в виду, что после вашего с Дартом ухода мы с Китом стояли в моем кабинете и обсуждали ваше вторжение ко мне и взлом шкафа. Мы нашли в замке эту штуку, которой вы воспользовались вместо ключа, и я сказал, что это просто удивительно, что вы пошли на такой риск только для того, чтобы взглянуть на проекты… и тут у меня мелькнула мысль, что вы настолько связаны со всем происходящим и с прошлым, что, несмотря на то что в это трудно поверить, вы ищете что-то другое или что вы уже знаете достаточно много; я зашел в шкаф и посмотрел в коробку, куда я клал фотографию и кассету, и у меня был такой потрясенный вид, что Кит спросил, в чем дело, и я сказал ему. Он предположил - мы оба так думали, что теперь вы начнете шантажировать меня, конечно, начнете.
- О, конечно.
- Да, но…
- Вы все так поступаете в отношении друг друга и думаете, что никто другой не может действовать иначе.
Конрад пожал плечами, словно подтверждал, что продолжает так думать.
- Так вот, Кит попросил меня дать ему конверт, который отец вручил мне незадолго до смерти. Я ответил, что не могу этого сделать. Мы немного поспорили, но отец совершенно определенно не велел мне никому показывать конверт. Кит спросил, знаю ли я, что в конверте, но я не знал и так и сказал ему. Он настаивал, что должен получить его. Он начал открывать коробки и вытряхивать из них все, что в них было. Я попробовал остановить его, но вы же знаете, что это за человек. Затем он дошел до коробки, в которую, как я помнил, я клал конверт, но, когда он вытряхнул коробку, там ничего не оказалось… но как вы могли взять его, если не знали о его существовании? В конце концов я стал помогать ему искать письмо. Теперь все свалено на пол, и мне в жизни не разобраться в этой куче…
- Но вы нашли конверт? - встревоженно спросила Марджори.
- Нет, ничего мы не нашли. - Он повернулся ко мне. - Я знаю, что он был там, в одной специальной коробке, под стопкой старых страховок. Кит сказал мне: «Иди за ружьем и пристрели его».
- Но он знал, что вы этого не сделаете, - уверенно сказал я.
Дарт не мог этого пропустить без вопроса:
- А почему вы так в этом уверены?
- Один близнец, - проговорил я, - убил бы пилигрима. Другой не стал бы убивать. Они не могут поменяться своей натурой.
- Развилка дорог! Ах вы… мудрец, черт бы вас побрал.
Марджори посмотрела мне прямо в глаза, ровным счетом ничего не поняв, о чем это мы с Дартом говорили, что имел в виду Дарт, да ей это было все равно.
- Вы взяли этот конверт?
- Да, взял, - сказал я.
- Вы его открывали? Вы видели, что там внутри?
- Да.
- Тогда дайте его мне.
- Нет, - покачал я головой. - Это… - Я перевел дыхание. - Это я должен сделать сам.
Рядом с Марджори затрещал телефон. Раздраженно поджав губы, недовольная чьим-то вмешательством в наш разговор, она взяла трубку.
- Да, - сказала она, и лицо у нее стало непроницаемым. - Да, он здесь.
Она передала трубку мне.
- Это Кит, - сказала она. - Хочет переговорить с вами.
«Он понимает, что я взял письмо, и знает, что в этом письме».
Я сдержанно проговорил:
- Да.
Он заговорил не сразу, но я слышал его дыхание.
Прошло несколько длинных секунд.
Перед тем как телефон окончательно замолчал, он произнес только четыре слова. Самые жуткие слова, какие мне приходилось слышать.
- Попрощайтесь со своими детьми.
Мой мозг словно сковало.
Страх пронзил меня от пяток до затылка.
Я стоял, оцепенев, и пытался вспомнить номер гарднеровского телефона. В памяти был полный провал. Я закрыл глаза, сжал веки, телефон должен был всплыть сам собой, без специальных усилий, подсознательно, как звук, а не графический знак. Не задумываясь, я начал нажимать на кнопки, лоб покрылся испариной.
Ответила жена Роджера.
- Где мальчики? - резко спросил я.
- Вот-вот должны быть с вами, - спокойно произнесла она. - Они ушли… э… минут пятнадцать назад. Сейчас они подойдут к вам.
- Ко мне… куда?
- Конечно же, в большой шатер, - она ничего не понимала. - Кристоферу передали, что вы их ждете, и они тут же побежали.
- Их отвез Роджер?
- Нет. Он где-то на ипподроме, где, не скажу. Дети пошли пешком. Ли… что-нибудь случилось?
- Как передали?
- Позвонили, спросили Кристофера…
