Казалось, хозяйка сознательно вываливает эти леденящие душу подробности в присутствии малышки Цубасы Девочка слушала молча, с абсолютно бесстрастным лицом. Только губы иногда чуть заметно подрагивали, словно пробуя что-то сказать, но в итоге с них не слетало ни звука. Как если бы она вполуха прислушивалась к рассказу о далеком и совершенно не знакомом ей человеке.
– Но и это еще не все,- негромко продолжала хозяйка.- Даже если ее детородная функция каким-то чудом и восстановится, желания близости с кем-либо уже никогда не возникнет. Слишком жестоко с ней обошлись и слишком много боли отпечаталось в ее памяти. Такие воспоминания стереть практически невозможно. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.
Аомамэ кивнула. Ее руки покоились на коленях. Она полностью себя контролировала.
– Иными словами, яйцеклеткам, которые она в себе вырастила, больше нет назначенья. Они уже…- хозяйка перевела взгляд на девочку,- абсолютно бесплодны.
Понимает ли Цубаса, о чем идет речь, Аомамэ не знала. Но по крайней мере, выглядела девочка так, будто ее сознание находится где-то совсем в другом месте. В какой-то мрачной и тесной комнате, запертой снаружи на ключ.
– Конечно, я не хочу сказать, что рожать детей – единственное женское предназначение,- продолжала хозяйка.- Каждый сам решает, какую жизнь себе выбирать. Но если право на этот выбор у кого-то отнимают силой – такое прощать нельзя.
Аомамэ кивнула, ни слова не говоря.
– Ни в коем случае нельзя,- повторила хозяйка. Ее голос слегка дрожал. Было видно, что ей все труднее сдерживаться.- Девочка явно сбежала, откуда и как – неизвестно. Идти ей некуда. Только здесь она в безопасности.
– Но где же ее родители? Неизвестно?
Лицо хозяйки перекосилось, а пальцы нервно забарабанили по столу.
– Где ее родители, нам известно. Но именно они во всем виноваты. От них-то она и сбежала.
– Вы хотите сказать, что отец и мать допускали, чтобы кто-то насиловал их десятилетнюю дочь?
– Не просто допускали. Сами отдавали ее насильнику.
– Да как же такое…- выдохнула Аомамэ. Дальше слов у нее не нашлось.
Хозяйка покачала головой:
– Кошмарная история. Ни забыть, ни простить такое невозможно. Но разобраться с виновными как положено в данном случае не удастся. Здесь мы имеем дело не с обычным домашним насилием. Осмотревший девочку врач хотел сам обратиться в полицию. Но я его упросила этого не делать. Лишь потому, что мы давно знакомы, и удалось его убедить…
– Но почему? – удивилась Аомамэ.- Что в данном случае мешает обратиться в полицию?
– То, что сотворили с этим ребенком, переходит все границы человеческого поведения. По идее, эту историю необходимо придать самой широкой огласке. Это тяжелейшее уголовное преступление, и с преступником должен по всей строгости разбираться закон.- (Аомамэ заметила, как тщательно хозяйка подбирает слова.) – Однако представь: заяви мы сейчас в полицию – что конкретно они смогут предпринять? Как ты видишь, сама девочка не говорит практически ни слова. Что с ней вытворяли, кто именно, при каких обстоятельствах, объяснить она не в состоянии. Да если бы и смогла объяснить, никаких доказательств, подтверждающих ее слова, у нас нет. В итоге, скорее всего, полиция просто вернет дочь родителям. Официально ей жить больше негде, а у отца с матерью, как ни крути, родительские права. Но если ребенок вернется обратно, можно даже не сомневаться, что весь кошмар повторится снова и снова. А этого я допустить не могу.
Аомамэ снова молча кивнула.
– Эту девочку я воспитаю сама,- отчеканила хозяйка.- И никому ее не отдам. Ни отцу с матерью, если те вдруг придут за ней, ни кому-либо еще. Спрячу от чужих глаз и буду растить, как считаю нужным.
Не представляя, что на это сказать, добрых полминуты Аомамэ переводила взгляд со старушки на девочку и обратно.
– А кто это вытворял, установить удалось? И сколько их было?
– Личность насильника установлена. Это один человек.
– Но засудить его не получится, я правильно поняла?
– Этот изверг обладает фантастическим влиянием на людей,- ответила хозяйка.- Магнетическим персональным влиянием. Под которое, в частности, и попали родители малышки Цубасы. Под этим гипнозом они исполняют, как роботы, все, что бы им ни приказали. Это люди совершенно бесхребетны и неспособны мыслить самостоятельно. Любое слово лидера для них – истина в последней инстанции. Велено отдавать на поругание дочь – отдают, не переча. Да еще и радуются, что выполняют священный долг. Прекрасно понимая, что с ней там вытворяют…
Осмыслить то, что сказала хозяйка, Аомамэ удалось не сразу. Лишь секунд через десять относительный порядок наконец восстановился в ее голове.
– Значит, это какая-то особая организация?
– Да. Притон для убогих, заблудших душ.
– Оккультная секта? – догадалась Аомамэ.
– Она самая,- кивнула хозяйка.- Притом очень опасная и антигуманная.
