На станции Кокубундзи в вагон села целая группа пенсионеров, собравшихся в горы. Их была добрая дюжина, старичков и старушек поровну, на вид кому за шестьдесят, а кому и за семьдесят. У каждого за спиной рюкзак, на голове шляпа, настроение веселое – ни дать ни взять группа школьников, собравшихся в воскресный поход. И у всех на поясе или в кармана рюкзака – по фляжке с водой. Интересно, смогу ли я также радоваться, когда состарюсь, подумал Тэнго. И, невольно покачав головой – ох, вряд ли! – представил, как все эти старички, героически покорив очередную вершину, пьют воду из своих фляжек.
Несмотря на малый рост, LittlePeople пили очень много воды. Причем не водопроводной, а дождевой – или, на худой конец, из ближайшего ручья. Поэтому девочка каждый день спускалась к ручью и набирала для них целое ведро. А если шел дождь, просто подставляла ведро к водостоку под крышей амбара. И та и другая вода была природной, но все-таки дождевую они любили больше речной. Всякий раз, когда девочка их поила, они радостно ее благодарили.
После долгих раздумий Тэнго наконец признал, что мыслить рационально у него не выходит. Плохой знак, вздохнул он. Видно, из-за чертова воскресенья. В голове опять разыгрывалась буря. Беспросветная песчаная буря, так часто накрывавшая его по выходным.
– Что-с-тобой,- спросила Фукаэри.
Как всегда, без знака вопроса. Напряжение, сковавшее Тэнго, передалось и ей.
– А вдруг ничего не выйдет? – сказал Тэнго.
– Что-не-выйдет.
– Мой разговор с сэнсэем.
– Ты-можешь-говорить,- сказала Фукаэри. Похоже, не совсем поняла, о чем он.
– С сэнсэем?
– Ты-что-не-можешь-поговорить-с-сэнсэем,- повторила она уже более внятно.
– Видишь ли… Слишком много вещей не сходится как нужно,- чуть замявшись, признался Тэнго.- Боюсь, этим разговором мы только все больше испортим.
Фукаэри вдруг развернулась к нему всем телом и посмотрела прямо в глаза.
– Чего-ты-боишься,- спросила она.
– Чего я боюсь? – переспросил он. Она молча кивнула.
– Может быть, встречи с новым человеком,- ответил он.- Особенно утром в воскресенье.
– Почему-воскресенье,- спросила она.
Тэнго ощутил, как вспотели подмышки. Грудь сдавило, стало трудно дышать. Впереди была встреча с новым человеком. И с какой-то новой реальностью. Все это угрожало тому миру, в котором он находился сейчас.
– Почему-воскресенье,- повторила Фукаэри.
Он вспомнил воскресенья своего детства. Каждый раз, когда их очередной поход за чужими деньгами заканчивался, отец вел его в привокзальную столовую и разрешал заказывать все, что душа пожелает. Это было нечто вроде награды. А для их скромной жизни – чуть ли не единственный шанс гульнуть в какой-нибудь ресторации. Отец в кои-то веки покупал себе пиво (хотя обычно не брал в рот ни капли). Вот только у Тэнго к тому времени напрочь пропадал аппетит. В обычные дни он вечно бегал голодный как волк, и только к вечеру воскресенья почему-то есть ничего не хотелось. Все, что заказывалось, он должен был съесть до последней крошки, таков был закон отца. И всякий раз ему приходилось запихивать в себя еду через силу, до тошноты. Вот таким и запомнилось ему на всю жизнь воскресенье.
Фукаэри смотрела ему в глаза. Словно искала там что-то конкретное. А потом взяла его за руку. Тэнго удивился, хотя и постарался этого не показать.
Всю дорогу до станции Кунитати она легонько сжимала его руку в своей. Ладонь ее оказалась легче и гораздо нежнее, чем он думал. Не горячая, не холодная. Вполовину меньше его ручищи.
– Бояться-не-нужно, – сказала ему эта девочка. Словно посвящала в тайну, которая давно всем известна.- Это-ведь-не-просто-воскресенье.
В первый раз за все их встречи она произнесла сразу два предложения подряд, невольно отметил Тэнго.
АОМАМЭ
Новый пейзаж – новые правила
Выйдя из дома, Аомамэ направилась в ближайшую муниципальную библиотеку. И на конторке выдачи запросила подборку газет за три месяца – с сентября по ноябрь 1981 года.
– Из ежедневных у нас «Асахи», «Ёмиури», «Майнити» и «Никкэй»,- сообщила библиотекарша.- Какие предпочитаете?
Эта женщина средних лет, хоть и в очках, куда больше напоминала домохозяйку на подработке, нежели хранительницу книжных знаний. Вроде не толстушка, но складки на шее наводили на мысли о ветчине.
– Любые пойдут,- сказала Аомамэ.- Разве есть какая-то разница?
– Может, и нет. Но если вы сами не выберете, мы вам ничем не поможем,- изрекла библиотекарша тоном, не допускающим возражений.
Совершенно не собираясь возражать, Аомамэ навскидку выбрала «Майнити». Усевшись за стол с перегородкой из матового стекла, она достала блокнот, вооружилась ручкой и начала просматривать статью за статьей.
