Дважды в неделю Аомамэ приезжала в усадьбу к хозяйке и преподавала ей курс боевых искусств. Давным-давно, еще когда хозяйкина дочь занималась балетом, зал особняка оборудовали под студию – просторную, с зеркалами на стенах,- где и проводились теперь занятия. Несмотря на преклонный возраст, все новые приемы, блоки и захваты хозяйка усваивала с лету. Тело ее было миниатюрным, но очень гибким и закаленным многолетними тренировками. Помимо оборонительных премудростей Аомамэ объясняла хозяйке основы мышечной растяжки, а также делала ей массаж.
Массаж был коньком Аомамэ. В этой дисциплине среди однокашников ей просто не было равных. Она помнила наизусть названия всех мышц, костей и суставов человеческого тела. Выучила назубок, как они устроены, какую играют роль и как с ними следует обращаться. Ею двигала неколебимая вера в то, что тело – храм души и в каждом его уголочке, к которому мы обращаемся, обязательно заключены свой дух, своя грация, свои очарование и чистота.
Не желая зацикливаться на банальной спортивной медицине, Аомамэ обучилась технике иглоукалывания – несколько лет брала практические уроки у сэнсэя-китайца. Сэнсэй просто диву давался, как быстро его ученица все усваивала. Как крепко запоминала любые детали и с каким упорством могла часами изучать те или иные функции организма. Но главное – каким невероятным чутьем обладали ее пальцы. То был особый природный дар, нечто вроде способности лозоходца отыскивать под землей источник воды: достаточно лишь прикоснуться к какой-нибудь части тела, чтобы по мельчайшим вибрациям уловить, в чем проблема и как здесь можно помочь. Никто не учил ее. Она просто умела это, и все.
Всякий раз после тренировки и массажа Аомамэ и хозяйка пили чай и беседовали на самые разные темы. Чай на серебряном подносе им неизменно приносил Тамару. Весь первый месяц их занятий Тамару в присутствии Аомамэ был таким молчаливым, что ей даже пришлось уточнить у хозяйки: может, он немой?
Как-то раз хозяйка спросила, приходилось ли Аомамэ бить кого-нибудь по яйцам для самозащиты.
– Только однажды,- сказала Аомамэ.
– Ну и как? Помогло?
– Подействовало,- ответила Аомамэ как можно короче.
– А как считаешь, моего Тамару твой удар по яйцам свалил бы?
Аомамэ покачала головой:
– Пожалуй, нет. Этот человек слишком много знает заранее. Так быстро считывает замыслы противника, что просто ничего не успеть. Ударом по яйцам можно выключить только тех, кто не имеет опыта реального боя.
– Выходит, ты чувствуешь, что Тамару в этом деле не новичок?
Аомамэ помолчала, осторожно подбирая слова.
– Да, он не такой, как обычные люди. Другая аура. Хозяйка добавила себе сливок и, медленно помешивая ложечкой в чашке, спросила:
– Получается, тот, которого ты выключила, драться не умел. Сильно здоровый был?
Аомамэ кивнула, но вслух ничего не сказала. Тот, кого ей пришлось выключать, был и здоровым, и сильным. Но из-за врожденной спеси считал, что с женщиной может позволить себе что угодно. Этот выродок даже не предполагал, что женщины способны бить мужиков по яйцам,- и меньше всего ожидал, что подобное может случиться с ним самим.
– Ты его покалечила?
– Нет. Просто какое-то время ему было очень больно.
Хозяйка выдержала долгую паузу. Потом спросила:
– А тебе никогда не приходилось расправляться с мужчинами? Чтобы не просто больно сделать, а с осознанной целью – измочалить до кровавого месива?
– Приходилось,- ответила Аомамэ. Врать она никогда не умела.
– Можешь рассказать?
Аомамэ чуть заметно покачала головой:
– Не обижайтесь, но для меня это слишком непросто.
– Понимаю,- кивнула хозяйка.- Говорить об этом всегда непросто. И рассказывать через силу никакой нужды нет.
Пару минут женщины пили чай в тишине. При этом каждая думала о своем.
– И все же когда-нибудь,- произнесла наконец хозяйка,- если появится желание, ты сможешь рассказать о том, что тогда случилось?
– Когда-нибудь,- сказала Аомамэ.- А может, и нет. Если честно, не знаю.
Старая женщина посмотрела на молодую в упор.
– А я ведь не из любопытства спрашиваю. Аомамэ молчала.
– Я ведь чувствую, какое бремя ты носишь в себе,- продолжала хозяйка.- Очень тяжкое. Чуть ли не с самого детства. Когда мы с тобой только встретились, я сразу почуяла. У тебя глаза человека, который принял бесповоротное решение. На самом деле подобное бремя есть и у меня. Я тоже влачу его всю жизнь. Потому и в других замечаю. Но торопиться особо некуда. Придет время, когда будет лучше выпустить из себя эту тайну. Чужие секреты хранить я умею, а там, глядишь, и посоветую что-нибудь. Как знать – возможно, я сумею тебе пригодиться…
Время пришло, Аомамэ нашла в себе силы рассказать хозяйке обо всем, что с нею произошло. И тогда старушка действительно открыла ей двери в совершенно иную жизнь.
– Эй! Что пьешь? – спросил чей-то голос прямо у нее над ухом. Женский.
