– Вообще-то, до Нового года полтора месяца! И вас на этот турнир ещё никто не взял! Но если он приедет, не надейтесь и не хитрите оба! Я буду ничья болельщица! Чтоб никому из вас не было обидно!
На улице мело, и Денис едва добрался до дома на общественном транспорте, когда уже начинало смеркаться. Весь в снегу, уставший и мокрый от пота, с баулом на плече и клюшками наперевес, в подъезде Денис столкнулся с неработающим лифтом. Выругавшись на весь первый этаж не хуже профессионального сапожника, он собрал волю в кулак и потащил свою ношу по пролётам на восьмой. Наконец добравшись до цели, открыл квартиру своим ключом и хлопнул дверью так, что на кухне в шкафу зазвенела посуда.
Сегодня к тренировке основной команды «волков» присоединились несколько юниоров, и среди них оказался его дублёр. Денис постарался не подать виду, как сильно его это зацепило, а вот главный тренер дал ему понять, что всё видит.
Присутствие дублёра могло означать только то, что из них двоих на новогодний турнир поедет кто-то один. И ко всем тем усилиям, которые прилагал Денис в последний месяц, нужно было добавить ещё: поднажать и прыгнуть выше головы. Вот поэтому он был сегодня так похож на кипящий чайник, у которого паром срывало крышечку.
Дома его встретила Иринка в леоновском свитере и тут же хвостиком увязалась за ним, устроившись плечом к плечу на его кровати.
– Чеши отсюда, – буркнул ей брат.
И она, прежде чем обидеться, двинула ему подушкой по голове, отвесила пинок под коленку и гордо удалилась, хлопнув дверью. Денис только фыркнул, потёр ушибленное место на ноге и, подмяв под себя подушку, лёг на живот: «Устал как собака!»
Тренер сегодня то и дело бросал на него хитроватые взгляды. Это мешало сосредоточиться на игре и сбивало с толку. Денис начал ошибаться, и это в итоге вывело его из себя. Он кое-как донёс эмоции до дома и тут сорвался: сначала обругал управляющую компанию, а потом прогнал сестру.
Но Ириска, как ласково называли её домашние, незлопамятная и не умеет на него долго злиться. Сейчас она просунула голову в дверной проём и сдвинула брови домиком. Большие голубые глаза округлились и были готовы наполниться слезами, если он снова выставит её в коридор.
– Слушай, а ты вообще когда-нибудь стираешь этот свитер?! Мне кажется, от него ещё Леоновым воняет! – ворчливо заметил старший брат.
Ириска просияла и, осмелев, приблизилась к нему и села рядом.
Он потрепал её за один из хвостиков, собрал кончики волос в короткую кисточку и тронул девочку за нос. Она смешно поморщилась и замотала головой, а брат тихонько рассмеялся.
Это была редкая минута, когда они не пытались друг друга дразнить, подкалывать и шпынять. Так что Денис вздохнул и признался:
– Извини, я устал сильно. Пошли чего-нибудь поедим?
– Я могу яичницу сделать, – предложила она.
Денис собрался пошутить насчёт её кулинарных способностей, но в последний момент передумал. Даже такая незначительная, но искренняя поддержка ему сейчас не помешает. И он просто кивнул.
Ириска вскочила на ноги и потянула его за руку, поднимая вслед за собой. А потом юркнула к нему за спину и затолкала на выход из комнаты:
– Тогда мы с тобой такую вкусную яичницу замутим – ты язык проглотишь!
Город, украшенный к приближающемуся празднику, сверкал новогодними огоньками, а витрины весело завлекали гостей нарядным видом.
Саша с Ромкой возвращались из школы с вечерней репетиции новогоднего представления. Платова назначили на роль Деда Мороза. Он долго сопротивлялся, но потом узнал, что Снегурочкой будет Саша, и сдался.
Оля по-прежнему на неё обижалась и не желала разговаривать. Сашу это огорчало, а Ромка с Андреем были уверены, что скоро её обида пройдёт. Но дни за днями бежали, а Оля так и не потеплела. Она с головой ушла в общение со своим Нестеренко и, казалось, вообще не интересовалась тем, что происходит вокруг.
Восстановившись после травмы, Ромка вернулся в хоккейный строй и был неуловим. Саша видела его лишь на уроках и репетициях. Всё остальное время он посвящал подготовке к новогоднему турниру, а потом приползал домой и падал в кровать без сил. Поболтать с ним удавалось только на бегу, когда они возвращались из школы. Но сегодня у друга не ворочался язык. До дома они так и добрели в тишине.
Дом встретил Сашу многоголосьем самых разных звуков. Из открывшегося дверного проёма полилась чудесная музыкальная композиция – наверняка в Женькином исполнении, – уже через мгновение заглушённая резким возгласом Анисимова-старшего:
– Я сказал – НЕТ! И это моё последнее слово!
Неожиданно из кухни что-то вылетело и врезалось в стену. К Сашиным ногам отскочил большой чёрный предмет, оказавшийся смартфоном, а вслед за ним в прихожую выскочил злой и взъерошенный брат.
Девочка застыла на месте, стараясь не привлекать внимания, и когда он промчался мимо, едва не сбив её с ног, повесила куртку за петельку на крючок и осторожно заглянула в кухню. Папа стоял у окна и, казалось, совершенно спокойно, помешивал в кружке чай.
– Привет! – поздоровалась Саша.
