Пока Денис резал хлеб, Саша поставила чайник и положила в тарелки гречку и котлеты. У неё самой от стресса пропал аппетит, и она устало опустилась рядом с Иваном.
– К нему уже пускают кого-нибудь? – тихонько спросил Ваня.
– Сегодня его перевели в палату. Но пока только маме разрешили к нему зайти, – вздохнула она.
– Какие прогнозы? – с сочувствием посмотрел на неё Нестеренко.
Она качнула головой и смахнула выступившую слезу:
– Жить он будет. Восстановится потихоньку.
Иван помолчал немного, пока она продолжит, и, не дождавшись, скрипнул зубами. Речь о хоккее сейчас не шла.
– Как с Ольгой у тебя? – сменила тему Саша.
– Да никак, – безжизненно выдохнул Иван. – Я был тут зимой. Она от меня с коляской по сугробам удрала. На порог всей семьёй не пускают и слушать не хотят.
Денис неожиданно хмыкнул, усаживаясь напротив и обращаясь к нему:
– Ничего не напоминает? – а потом как ни в чём не бывало поставил перед Сашей тарелку и сунул ей в руку ложку. – Узнаёшь семейку придурков? – ухмыляясь, взглянул на Ивана.
– Я щас врежу тебе! – отозвался тот, дёргаясь и переворачивая тарелку на стол.
– Да что такое с вами?! – повысила голос Саша. – Вы можете вести себя нормально хотя бы сейчас, в такой момент?! Зачем ты его задираешь?! – возмущённо обратилась она к Денису. – Почему ты его так ненавидишь?! – дёрнула Ивана за локоть.
Нестеренко гневно раздувал ноздри и неимоверным усилием воли смог обуздать свою ярость и выцедить:
– Потому что я меньше всего хочу быть похожим на его отца!
И Денис парировал почти победоносно:
– Потому что больше всего ты теперь на него и похож!
– Здоро во, мешок с костями!
Сегодня к Дане в палату впервые разрешили пустить посетителей, и Саша тут же пожалела, что из всех его друзей взяла с собой Андрюху.
– Придурок, – сипло отозвался Данька, нашарил здоровой левой рукой на стуле огромное яблоко и запустил им в Мельникова.
Тот ловко поймал его – вратарь всё же! – и неаккуратно заметил:
– Неплохо! Прицел на месте! К осени будешь в строю!
На стуле рядом с кроватью больше не было никаких предметов, поэтому следующим в Андрюху полетел именно старый скрипучий стул.
– Пошёл отсюда! – прохрипел с больничной койки Даня, задыхаясь от нехватки воздуха и беспомощно извиваясь под одеялом в попытке хотя бы приподняться на локте.
На шум в палату влетели медсестра и мама. Саша поднимала стул и одновременно пихала ногой Андрея, чтобы тот заткнулся. Сегодня его дурацкие шуточки были неуместны, и ей впервые захотелось придушить товарища.
– Выходите, молодые люди! – скомандовала медсестра, указывая им на дверь.
И Саша двинулась к выходу, бросив отчаянный взгляд на брата. Мама попыталась взять его руку в свою, но он не дался. Она хотела провести ладонью по его волосам, и сын отдёрнул голову. На глазах у мамы выступили слёзы, и Саша вернулась.
– Мам, пойдём, – обняла её за плечи и снова посмотрела на Даню, которого трясло от осознания собственной беспомощности. Он отвернулся от них, не желая видеть, и ей не хотелось его за это осуждать.
Он двигался в гору, мечтал о большом спорте и высоких достижениях. А теперь всё против его воли изменилось, перевернулось и встало с ног на голову. С этим ничего нельзя поделать, а у него не было даже физической возможности, чтобы рвать и метать. Жалкие слёзы и сдавленный вой в подушку – всё, что ему остаётся.
Мама легко поддалась, и они вместе покинули палату. Медсестра выглянула чуть погодя и, не закрывая за собой дверь, чётко проговорила:
– Посещения на сегодня отменяются. У него ушиб головы, а это всегда боли, раздражительность и агрессия. Сейчас ему нужны тишина и покой. – А потом снова скользнула в палату.
Мельников стоял неподалёку и, конечно, всё слышал. Он виновато взглянул на Сашу и взъерошил волосы. Но она и на него сейчас не злилась. Кто угодно мог вывести Даню из себя самыми безобидными действиями, просто у Андрея это получилось молниеносно – с первой попытки и всего за полминуты.
– Мам, он не хочет, чтобы мы его жалели, – выдавила Саша, утирая её влажную щёку. И тут же почувствовала на плече крепкую руку.
– И чтоб его подбадривали – тоже, – выдохнул Мельников ей в волосы. – Он такой же, как ты, – и добавил: – Почти!
Саша кивнула, соглашаясь с ним. Данька всегда был с ней рядом и поддерживал в трудную минуту. В детстве учил кататься на коньках и работать руками. Первым подставил плечо, когда папа запретил ей играть в хоккей. И завязывал ей коньки, когда отец всё же выпустил её в последний раз на лёд. Подтрунивал над ней и Денисом, когда они тянулись друг к другу сквозь километры, выполнял его мелкие просьбы и поручения ради сестры.
И теперь её очередь быть рядом со старшим братом и учиться жить в новой реальности вместе с ним.
– Ну, идите, – мама погладила Сашу по плечам, – я ещё побуду здесь. Подожду, может, он успокоится.
– А если нет? – грустно улыбнулась она. – Давай, может, я останусь? У меня лучше получается справляться с буйными, – и покосилась в конец коридора, где на стульчиках по разные стороны друг от друга на максимальном расстоянии сидели Иван и Денис.
