Я задыхаюсь. Он только что меня шлепнул.
Кровь приливает к моему лицу. Его большая рука повторяет удар, и он рычит. Этот
звук тотчас же меня заводит. Между моими ногами становится мокро. Я хочу еще один
шлепок.
Он отходит, отворачиваясь от меня.
Несколько мгновений я лежу без движения. Медленно поднимаюсь, широко
раскрыв глаза, пытаясь понять что, черт возьми, произошло. Интересно, почему я не в
ужасе.
– Увидимся завтра, – говорю я, скрывая свой шок.
Двигаясь словно в прострации, собирая свои вещи, я не спешу выйти из комнаты.
На самом деле, я не могу выдать какую-либо уместную реакцию. Что уместно в этой
ситуации? Наверное, не желать, чтобы он использовал линейку вместо руки. И конечно,
перед тем как выйти за дверь не одаривать небольшой улыбкой авторитетную фигуру,
которая только что тебя отшлепала. А ведь именно это я и сделала.
Как только я выхожу за дверь его аудитории, то прислоняюсь к стене для
поддержки. Мои ягодицы горят из-за следа его большой руки. Мои щеки горят из-за
знания, что он меня отшлепал. Дважды. И, блин, мне понравилось. О’кей, я
фантазировала об этом, но я никогда не ожидала, что он действительно это сделает. Моя
фантазия только что стала реальностью, и как ни странно, я больше не чувствую себя
раздраженной или уставшей. Как будто он своими шлепками избавил меня от негатива.
Кроме того, я возбудилась.
В столовой кампуса, хватаю себе кофе и прохожу небольшую дистанцию до
библиотеки. Найдя столик в самом конце, я бросаю свою сумку, и блуждаю между
библиотечными стеллажами в поисках нужного медицинского журнала. Наверное, я в
шоке. Невозможно усваивать знания после того, как твой профессор тебя отшлепал. Он
меня отшлепал! Как я буду смотреть ему в глаза после этого?
Я просто притворюсь, что ничего не произошло? Ну, я всегда могу перевестись в
другой вуз, но... не буду делать этого. Потому что, видимо, я нормально отношусь к тому,
что меня шлепает мой профессор. Боже, что со мной происходит? Я всегда была
прилежной и ответственной, а мои старшие брат с сестрой были более беззаботными. Мой
брат Эрик называет меня «Мудрейшая». Моя сестра Лекси называет меня «Умные
штанишки». Я всегда помогаю им разруливать ситуации, направляю их по разумному
пути, так как же я сама попала на эту дорогу в Капецвиль? Прежде чем я успеваю развить
эту мысль, передо мной появляется мужская рука, чтобы взять медицинский журнал,
который я не могу достать с высокой полки. Если говорить об этой руке... то, это – та рука,
которая меня отшлепала.
Когда я разворачиваюсь, моя грудь прижимается к твердой груди Хьюстона.
– Что вы здесь делаете? – спрашиваю я.
– Я думаю, нам нужно обсудить то, что произошло, – говорит он, не отходя от меня.
Мой взгляд метнулся в проход, чтобы убедиться, что мы одни.
– Я не думаю, что это необходимо, – говорю я ему, отступая. Однако полка позади
меня мешает мне отступить дальше.
Он подходит ближе.
– Марли... – он не может закончить, потому что не подумав, я подношу палец к его
губам, чтобы остановить слова, которые вот-вот сорвутся с его языка. Он не может их
здесь произнести. Не в публичном месте. Желательно вообще никогда.
– Послушай меня, – шепчу я, – все в порядке, на самом деле. И здесь не место
обсуждать те вещи, которые не следует обсуждать, – если бы кто-нибудь услышал, как мы
обсуждаем случившееся, последствия были бы суровыми и незамедлительными. Как его
шлепки. Опять же, я проверяю проход и к счастью, никого нет. О, Боже! О чем он думает?
Очевидно, что он не думает, впрочем, как и я теперь, потому что он заставил меня
потерять рациональную мысль, засасывая мой палец в свой рот. Он мокрый и теплый. Его
язык скользит по моей коже, прежде чем он освобождает мой палец.
– Не затыкай меня, – говорит он. – Именно поэтому то, что произошло ранее,
вообще произошло.
Я хватаю его за руку и тяну его за собой в укромный уголок прохода.
– Ты думаешь это было ошибкой? – этот уголок был плохой идеей, потому что
теперь он прижимается ко мне, его высокое тело, словно стена, отделяет это небольшое
пространство.
Его темные глаза сверлят мои.
– Да, – прозаично говорит он. Он отказывается говорить шепотом. Какую часть
того, что мы находимся в библиотеке, он не понимает?
– Тссс, – я оглядываюсь вокруг него, в проходе все еще никого нет.
Его руки захватывают меня в клетку, и он устраняет каждый дюйм пространства
между нами.
– Не смейте на меня «тсыкать», мисс Мерфи, – он опускает свое лицо вниз, близко
к моему. – Разве, что ты захочешь повторения.
Ну, я хочу повторить, но это, наверное, очень плохая идея. Он прижимается к моему
уху, откидывая волосы своим носом.
– Вы хотите, чтобы я вас отшлепал, мисс Мерфи? – вот так, мурашки мчатся по
моей коже из-за чувственного ощущения его губ, прикасающихся к раковине моего уха.
