Его жестокое отношение так и не изменилось во время съезда, и не сошло на нет,
во время полета домой. По крайней мере, это гарантирует то, что не будет повторения
инцидента, о котором мы никогда не будем говорить. После того, как мы забрали наш
багаж с багажной ленты в зале прилета, он уходит, и я больше не вижу его до
понедельника, когда я просыпаюсь ... снова поздно.
Дерьмо. Как это происходит? Я никогда не опаздываю. В рекордное время я
собираюсь, хватаю протеиновый батончик из кладовой и выбегаю в дверь. Как только я
выхожу из дома, в меня бьет яркий солнечный свет. Поспешно направляюсь к метро,
параллельно ища и вытаскивая из сумки солнцезащитные очки, чтобы защитить свои
уставшие глаза и тут, в кого-то врезаюсь.
– Срань господня, мне очень жаль. Я не видела вас, – извиняюсь я, инстинктивно
проводя своей рукой по твердой груди, в которую только что врезалась.
– Мисс Мерфи, вам следует обратить более пристальное внимание на то, куда вы
идете, – я смотрю в темные глаза профессора Дейла.
Я отдергиваю руку от его груди, полностью униженная. Мое лицо горит от
смущения.
– Профессор Дейл, мне очень жаль, – он стоит неподвижно, глядя на меня. –
Солнце било в глаза, и я пыталась надеть солнцезащитные очки, так что я не обратила
внимания, куда шла, – болтаю я.
Его взгляд пробегает по моему лицу.
– Вам стоит больше спать, мисс Мерфи. Таким образом, вы не будете всегда
опаздывать. Опоздание недопустимо, – он смотрит на свои часы, а потом снова на меня. –
У вас есть двадцать минут до начала занятий. Если у вас мало времени, возможно, вам
нужно еще раз подумать, хотите ли вы быть врачом, – он поправляет свой темно-синий
галстук. – Умирающий пациент не оценит вашу неспособность управлять своим временем.
С этой словесной пощечиной он оборачивается и быстро уходит. У его широких
шагов есть цель: принижать всех на своем пути. Убирайтесь с его пути или будете свалены
в груду обломков у его ног, одетых в дизайнерские туфли. Внемлю ли я его словам и
направляюсь на занятия? Нет. Вместо этого я столбом стою, кусая свою губу, и зацениваю
то как его задница, смотрится в темно-синих брюках. Он останавливается у края дороги и
ловит такси. Как только он забирается в него, я вырываюсь из своих мыслей сексуального
характера и мчусь к тротуару, чтобы сделать то же самое. Обычно я езжу на метро, но
сегодня я хочу передышки. И, может быть, просто немного доказать, что я не разочарую
умирающего пациента. Я буду рано.
Да пошел ты, профессор Дейл.
Водитель движется так, словно у него миссия выиграть награду «Самый
медленный водитель в мире». Сегодня мне «везет»: я словила единственное такси в Нью-
Йорке, цель которого – не нагнать ужас на своих пассажиров. Мы ловим каждый красный
сигнал светофора. Я кусаю ногти, когда смотрю, как мимо нас проезжают машины.
– Может быть, вы поторопитесь? Я опаздываю, – говорю я водителю.
Он улыбается, но не нажимает на педаль.
После небольшой пробки он, наконец-то подъезжает. Я вылетаю из машины, и у
меня остается всего лишь несколько минут.
Мои туфли громко стучат по пустому коридору. Все уже в аудиториях, как хорошие
ученики. Я спешу сделать то же самое.
Дверь в метре от меня, и я вижу через окно профессора Дейла.
Я хватаю металлическую ручку, мои глаза умоляют его холодные глаза.
Звук защелкивающегося замка расходится эхом по коридору. Это оглушительно, и
мой мозг не может обработать его мудачество. Я нахожусь прямо здесь. Кончики моих
пальцев были на ручке. Черт возьми, это не справедливо.
Уголок его рта поднимается в греховной ухмылке, и он качает головой.
Это последнее, что я вижу, прежде чем он опускает вниз жалюзи на окне, закрывая
мне обзор на аудиторию.
Я опускаю руку. Хорошо, завтра я буду рано.
Глава 4
Хьюстон
