Тоннель заканчивался небольшой пещерой, и у одной из ее стен находился дракон. Зверь была размером с африканского носорога. Если к телу носорога добавить толстый хвост трехметровой длины, а голову посадить на длинную и в то же время могучую шею, то будет что-то похожее на это создание. На носу у дракона красовались два рога над каждой ноздрей, а мощные ноги заканчивались не носорожьими копыто-пальцами а когтистыми лапами древних динозавров. Когти, правда, больше походили на небольшие лопаты или даже кирки. Клыков у дракона я не заметил, и зверь ничем не напоминал кровожадного хищника, хотя и был чем-то похож на драконов с древнекитайских гравюр.
Зверь копался в стене, в основном используя рога над ноздрями и изредка помогая себе передними лапами. На меня дракон никак не отреагировал, ни на секунду не прерывая своего увлекательного занятия. Мы с Котом подошли почти вплотную к его огромной голове, и я стал с интересом наблюдать за драконьей работой. Дракон, как заправский шахтер, добывал каменный уголь.
Антрацит в этом месте не лежал огромным пластом, а попадался небольшими вкраплениями в известковую породу. Дракон разрывал стену и выгрызал кусочки каменного угля, после чего с наслаждением его жевал огромными плоскими зубами. В целом дракон производил впечатление доброй и умной зверюги, и поглядывал на меня с веселым интересом. Похоже, он относился к своему шахтерскому занятию как деревенский парень на завалинке к лузганью вкусных семечек. Веселое ненапряженное времяпровождение — и не более того. Постояв минут десять, я понял — мое появление не нарушило планов дракона. Он продолжал лузгать антрацит, и не собирался прерывать своего увлекательного занятия. Как тащить к бабуле-хорошуле животное весом несколько тонн — я себе не представлял.
— Гошенька, пойдем со мной а? — жалобно попросил я дракона, после чего он скосил хитрый глаз с вертикальным зрачком в мою сторону, и продолжил увлеченно выкапывать каменный уголь.
«Как его к бабке тащить-то?», — спросил я Кота.
«Не пойдет он. Не хочет», — ответил Рыжик, явно симпатизируя этому живому танку.
— Гоша! — крикнул я строго. — Беги скорее наверх — баба Торя зовет!
Дракон плевать хотел на мою строгость. Весело выкапывая вкусные черные куски угля из известняка, и хитро скашивая на меня огромный глаз, покрытый прозрачной пленкой второго века, дракон олицетворял собой памятник, посвященный беззаботному времяпровождению. Мне на его деревенской завалинке места не было. Я обошел зверя, схватился за его хвост и стал тянуть к выходу. Шкура у дракона была горячая (градусов пятьдесят по Цельсию) и очень шершавая.
— Гооошаааа! Пойдеееемм! — надрывался я изо всех сил в попытках сдвинуть зверюгу хоть на миллиметр. Эти попытки напоминали старания муравья убрать со своего пути междугородний автобус. Под конец Гоша шевельнул хвостом, и я плавно отлетел метра на три, покатившись по полу пещеры. Вскочив на ноги и обойдя животное, я стал толкать его в грудь, мешая копать уголь. Шкура на груди дракона была такая же горячая, как и на хвосте. Скоро дракону это надоело, и он нежно мотнул головой, после чего я снова плавно улетел в сторону. Зверь просто отгонял меня как ворона отгоняет от добычи нахальных воробьев. Я человек упорный, поэтому возился с драконом полчаса, периодически отлетая в сторону, вскакивая на ноги и снова бросаясь к ленивому зверю. Наконец мне все это надоело и я сел на пол пещеры рядом с довольной драконьей мордой. Зверь косил на меня хитрым глазом с вертикальным зрачком, не прерывая своего увлекательного времяпрепровождения. Рядом сидел Рыжик, и потешался над моими нелепыми попытками сдвинуть дракона.
«Помог бы лучше», — обиженно сказал я рыжему зрителю, и заслужил картинку зеленого клыкастого муравья, тащащего в гору огромное бронированное чудище. Вид у муравья был очень озадаченный.
— Ладно, ты доигрался, глупый дракон, — рассерженно сказал я. — Сейчас пойду и бабе Торе нажалуюсь!
Дракон Гоша хитро на меня покосился, но серьезно мое заявление не воспринял. Если совсем уж честно, то я боялся идти к бабуле-хорошуле без дракона. Если то, что я залез на гору не с той стороны (ну мало ли — может я альпинист!) вызвало такую реакцию у старушки, то уж за бесполезность в качестве драконьего проводника она меня просто сравняет с землей. Но деваться было некуда — я встал на ноги и, пригрозив ленивой зверюге кулаком, пошел в сторону выхода. Рыжик радостно побежал впереди.
Поднявшись к избушке бабы Тори, я встал перед ней с видом, выражающим сакраментальное: «Ну, не смог я!»
— А хде Гошка-та? — удивленно спросила меня бабушка.
— Не хочет он сюда идти, — буркнул я.
— И чаво, он сам тябе сказал об ентом? — ехидно поинтересовалась бабуля-хорошуля.
— Я догадался.
— Вот догада-то кака ко мне пожаловала! Радость-то кака! Могет мине встать и в пояс тебе кланяться надоть? Не, ты намякни, мола баба Торя, ты мине поклонися, а то давненько ты дурням не кланалася, — стала изгаляться бабка. — Ето-ж надоть так ляпнуть-та? Дагадалси он!
