2 раза за 25 суток полностью

Я схватилась за голову. Точно! Все, где моя вода, мне пора обратно в постельку! А-а-а! Отпустите меня!

– Анфиса, тебе плохо?

– Да! – слишком резко сказала я, простите, это самозащита. – Да, мне очень плохо!

Забыв и о воде, за которой, собственно и спустилась на эту проклятую кухню, выбежала из помещения, держа руками рубашку. Я боялась не только потерять ее по дороге, но и потерять себя. Скорее, скорее обратно в постель! Уснуть, забыться, забыть этот кошмарный… этот… сладкий сон!

Заперев за собой дверь, быстро забралась обратно под одеяло и накрылась с головой. Прочь мысли! Прочь! Это какое-то наваждение! Мое сердце стучит так, что, кажется, через секунду другую разбудит весь дом. Господи, я опять от него постыдно убежала. И щеки до сих пор горят. Вот нет, чтобы гордо вздернуть подбородок и достойно выплыть из кухни, как полагается правильным девушкам! Я все бегаю! Дурдом продолжается. Цирк, господа, только разошелся. То ли еще будет! Мне еще как-то завтра день начинать. Но, ка-а-ак?!

«– Ой, у меня тоже так было, – порозовевшая от удовольствия баба Нюся подала голос. – А что вы на меня так смотрите? Да, ухаживали за мной двое, Петька, да Димка. Ой, молодая тогда была, коса –во! – показала она всем натруженный кулак. – Ой, как я ее понимаю. А наши, русские парни, такие красавцы! Здоровые, плечистые! А если еще и на гармони играть умеють…

– Нюська, замолкни! – прикрикнула на нее баба Люба. – Развоспоминалась она тут! Настенька, читай, деточка! Не слушай эту старую развратницу! Что там дальше? Нешто Анфиска с Алешкой Добрыне изменит? Ой, горе-то како!

Любовные страсти из срамных книженций так и не оставляли бедных баб из села Волохуевка, что в Рублевском регионе, да и в близлежащих тоже. Уже трех молодых телочек в селе назвали Анфисами, а бычка – Добрыней. Ждали новый выводок, чтобы и Алешку завести. Всех накрыла любовная дымка.

Поначалу деды жаловались, но потом уже и пить перестали. Кто книжки читал, кто в музыку ударился, а кто в изобретательство. Бабы преобразились. Перестали ворчать, а наоборот, каждый день на дойку или в огород, как на праздник. У дедов, у старых, только и мысли, что о бабах, никакой виагры не надо.»

Глава 6

Сутки шестые

Между двух огней

Прикольно. И довольно ухмыляться, не дай бог вам самим попасть в такую ситуацию! Да, мы завтракаем. Мы – это Добрыня, Алексей и я.

Я между двух огней, прошу заметить. И хвала, не знаю уж кому там, всем хвала, что здесь, помимо нас троих, есть просто святая в моих глазах Аделаида Прохоровна! Если бы не она, трудно даже представить себе, что могло бы быть. Она, как заботливая нянечка и бабушка из сказки, расстаралась накрыть стол: свежие пирожки с капустой, мясом и яблоком, оладушки и драники, варенье сливовое, малиновое, клубничное и персиковое, соленья в виде огурчиков и помидорчиков с патиссончиками. К этому всему добавьте обжигающий черный чай и лимончик с медом. Что? Вот и я только и занята поглощением всех этих вкусностей.

Добрыня сидит рядом со мной и спокойно ведет беседу с Алексеем. Ох, похоже, пока ничего не всплыло, похоже, Алеша промолчал о том, что случилось накануне. И, главное, я ни в чем не виновата, а переживаю, как будто совершила смертельный грех. А этот, сидит себе преспокойненько, и, периодически бросает на меня холодный взгляд.

– Кстати, Добрыня, отец просил пригласить тебя на посиделки у костра, наши, ежегодные. Придешь?

– Конечно, Петр Евгеничь всегда устраивает красивые проводы осени, конечно, приду!

– Отлично! Маргарита тоже будет очень рада, – подмигнул Алексей, как будто намекая на какой-то секрет, известный только им обоим.

Маргарита? Это еще кто? Я чуть было не подавилась пирожком с капустой, в который секунду назад жадно впилась зубами.