скомандовал Зубов. – Смальков, давай так: чтоб мы здесь задницами не
толкались – всех обратно в часть. Фахрутдинова оставь, посмотрим,
какой из него переводчик. – Командирские глаза впились в
203
честные-пречестные зеркала души Фахрутдинова. – Ты, кстати, рядовой,
как сегодня отстрелялся?
– На отлично.
– Вот и отлично! Ты глянь, универсал какой. И стреляет, и
арабский знает. Ты часом не моджахед, Фахрутдинов?
– Никак нет, я татарин… Товарищ майор, а может, Вакутагина
привлечь?
– Зачем? Мы что тут, кашу варить приехали?
– Товарищ майор, он белку в глаз бьѐт…
– Фахрутдинов, тут у нас не охотничья пукалка, тут оптика…
– Так у Вакутагина в голове вообще лазерная система наведения
стоит. Если он без оптики белку в глаз бьѐт, а с оптикой – вообще в
ноздрю попасть сможет.
– Смальков, Вакутагина ко мне! Быстро! – отрубил Зубов.
– Фахрутдинов, так ты откуда арабский знаешь? – вернулся к теме
лингвистической одарѐнности личного состава майор.
– В школе учил. Нас сначала французскому учили, потом
француженка в декрет ушла, а заменить некем. Стали искать, оказалось,
завхоз Коран на арабском читает. Вот нам его учителем и поставили.
– Понятно, ну, что там?
– Понимаете, я же недолго учил… В общем, тут пишут, чтобы
прицелы больше пяти в ряд не складывать, когда влажность при
хранении большая – тоже плохо… На солнце не оставлять.
– Ага, и детям не давать, – продолжил майор, – и в носу им не
ковыряться… Это я и без инструкции знаю, ты читай, как его в боевую
готовность привести.
– А всѐ. Здесь больше ничего не написано.
– Спасибо, Фахрутдинов, очень ты нам помог. Значит, так,
Фахрутдинов, стели свой бушлат и дуй в машину – грейся. Вакутагин, на
огневую!
204
Собственно процесс пристрелки прицела заключается в том,
чтобы добиться такого его состояния, при котором, ежели цель
оказывается в перекрестии, то и пуля ложилась бы туда же. Так что
задача Вакутагина была проста – подкручивать настройку прицела до
тех пор, пока это знаменательное событие не произойдѐт. Естественно,
между подкручиваниями он стрелял, а майор, глядя в бинокль,
рассказывал Вакутагину, как далеко от цели ложатся пули.
– Эх, раз, ещѐ раз, ещѐ много, много раз! Хоть пять цинков
расстреляем, не уйдѐм, пока не пристрелями… Прям поэзия, мать еѐ, –
сокрушался майор.
Выстрел раздался, почему-то не дожидаясь того момента, когда
Зубов скажет, посмотрев в бинокль, как легла пуля.
– Алѐ, гараж! Ты куда лупишь? Я ж ещѐ корректировку не сделал…
– А тут и так всѐ понятно, вправо уходит…
– Как определил?
– Так видно, куда пуля летит…
– Как это видно? Это ж не трассер.
– Трассер, товарищ майор, и слепой увидит, – всѐ, товарищ майор!
– Что всѐ? Ты что, Робин Гуд, в яблочко попал?
– Никак нет! В яблочко командир должен попасть. Попробуйте,
товарищ майор!
– Ну что ж… Попытка – не пытка.
Зубов лѐг на освобождѐнный Вакутагиным тулуп, прицелился…
– Десятка, командир! – доложил Шматко, глядя в бинокль.
– Ни хрена себе, – тихонько сам себе сказал Зубов и громко
добавил: – Учитесь, пока я майор! А то подполковника дадут, мне не до
этого будет…
205
Бюрократия абсолютно точно может доказать, что, какую бы
тяжѐлую работу вы ни делали, оформить еѐ результаты – значительно
тяжелее, а потому, волей-неволей приходится признать, что главная
работа – бумажная. Именно ею сейчас и занимались господа офицеры –
оформляли документы по результатам апробации прицела.
– Пиши. Дистанция двести метров. Ветер умеренный, боковой…
Есть? – продиктовал Зубов замполиту.
– Есть. Подписывай, Николаич.
– Интересно, хоть под вечер наш «коллега» из округа проявится?
Тут, кстати, и его подпись нужна. Шматко, давай, найди мне этого
«пассажира» хоть под землѐй. Хватит его по части выгуливать. Пусть
ставит свою корягу, и цурюк на хауз!
– Есть, товарищ командир! – скорость, с которой кинулся Шматко,
была напрасной тратой энергии – в дверях он уже добежал до своей
цели, тормозить пришлось в объятиях майора из округа.
– Извини, майор, – приезжий продемонстрировал забинтованную
руку, – как говорится, сунул грека руку в реку…
– Слава Богу, только руку! Держи, майор! – На стол перед
офицером лѐг заполненный формуляр. – Только объясни мне, –
продолжал Зубов, – для кого мы тут резкость наводили?
– Я ж говорил, для НИИ.
– Странный какой-то этот НИИ – прицел инструкцией на русском
языке не обеспечил.
– Как не обеспечил?! – удивление было не наигранным, про
инструкцию приезжий майор не знал, но быстро нашѐлся. – Это не НИИ
плохой, а ты молодец, раз без инструкций во всѐм разобрался, –
благодарность тебе светит.
– От кого? – засомневался Зубов.
– Как от кого? – разулыбался майор Завьялов – От НИИ!
Формуляров насобиралось прилично, даже не верилось, что всѐ
уже позади.
– Быстро вы справились, – удивился майор.
206
– А то! Мы же МОТО-стрелки. А не вело-фото, – гордо ответил
Шматко.
