Хотя рядом с ними за компьютерами сидели не меньше десятка других посетителей интернет-кафе, им казалось, что вокруг никого, они одни посреди безбрежного океана и терпят кораблекрушение. В тысячах километров от Барселоны, вдали от родных очагов. Одинокие странники, плывущие без руля и ветрил по неведомому и безликому миру.
Обладатели истины, в которую невозможно поверить.
И открой они эту истину, никто в самом деле не поверил бы.
— Больше не будешь пытаться найти что-нибудь подобное этой фасолине?
— Это не более чем деталь, часть целого. И, как тебе известно, может входить в состав доброго десятка различных иероглифов. — Собрав и уложив в сумку записи, фотоаппарат, соединительный кабель и флэшку, Джоа первой встала из-за стола. — Можно искать долгие часы, до посинения. Если мой отец увидел что-то еще… На то он и специалист, правильно?
Давид расплатился за пользование компьютером и время в Интернете. Когда он вышел, Джоа ждала его, прислонившись к машине. Ее задумчивый взгляд терялся где-то в необозримой дали. Давид обнял ее. Она ждала его сильных рук, ей было в них так упоительно хорошо — спокойно, уютно и тепло. Склонила голову ему на грудь, прильнула к своему хранителю.
И сколько так простояли, в объятиях, а потом бродили по городу, целуясь и лаская друг друга, минуту или час, они не знали.
Никто на них не смотрел, никому до них не было дела. Или так только казалось.
Они понимали, что за минувшие сутки в них многое изменилось, и приближавшаяся ночь будет уже не такой, как предыдущие.
Ощущали себя на пороге нового, пока не ведомого им состояния.
У Джоа пылали губы.
У Давида бушевал пожар в голове, полыхало все тело…
Глаза, руки, сердца, чувства, — все стремилось навстречу друг другу.
— Восемнадцать дней назад мне сообщили об исчезновении отца, — прошептала она, ероша ему волосы. — А пятнадцать дней назад появился ты, до смерти напугав меня той ночью в «Шибальбе».
— И ты тут же от меня убежала.
— А что ты хотел, чтобы я сделала?
— Поверила мне.
— Ты, конечно, молодец, юноша видный, но чтобы так сразу поверить… — съязвила она, сама того не желая.
— Что с тобой?
— Сразу всего не скажешь, — ответила она откровенно.
— Ну, начни с чего-нибудь.
— Знаешь, какой-то запутанный клубок.
— Это из-за меня? — У него вопросительно поднялись брови.
— Нет, не из-за тебя. — Она обвела его взглядом, в котором горело желание. — Это нагрянуло нежданно-негаданно, в нелегкий для меня момент, когда я меньше всего была к этому готова. Но что суждено — того не миновать, и есть неизбежные вещи, которые происходят тогда, когда происходят. Зато теперь я точно знаю, что без тебя не выдержала бы обрушившихся на меня трудностей. Я имею в виду то, что случилось с моим отцом. Иногда мне кажется, что у меня голова вот-вот расколется на части.
— Ты выдержала бы все сама. — В голосе Давида не было ни тени сомнения. — Я в жизни своей не встречал человека более сильного, чем ты.
— Нам удалось многое узнать, почти все. Но мы так и не знаем, где состоится — не знаю, какое слово лучше подходит — прибытие, возвращение или встреча. И это лишь при том условии, что я нигде не ошиблась.
— Не ошиблась, можешь быть уверена. И я разделяю твои выводы.
— Давид…
— Что?
— Я очень хочу найти отца и маму тоже, но я теперь не смогу без тебя.
Долгий поцелуй погрузил ее в пучину забвения.
— Не думай об этом сейчас.
— Если назначение дочерей бури — быть своего рода базой данных или чем-то вроде этого, аккумулировать и хранить в себе информацию, то я…
— Шшш!.. — Он не дал ей договорить, вновь прильнув поцелуем к ее устам.
Наступавшая ночь убаюкивала нежностью. Это будет их первая ночь в покое и умиротворении. Не надо уже никуда торопиться. Они остановились на краю того, что щемяще сладко манило. И им было все равно — бездонная ли пропасть их ожидает впереди или просто ступенька. Они созрели для того, чтобы сделать шаг в доселе им неизвестное.
А пока всячески гнали от себя тревожные мысли.
— Надо бы поужинать, — предложил Давид, когда они подходили к дому, где сняли жилье.
— Я не голодна.
— Тогда идем к себе?
Джоа не ответила. Вещи они оставили в машине и шли налегке, взявшись за руки и прижимаясь плечом к плечу. Все вокруг казалось ей совершенно иным, нежели утром.
Да и было иным, Джоа это знала, и сама она стала иной.
И тем не менее какие-то колебания еще были, заставляя ее оттягивать решающий миг. Она остановилась.
— О чем ты задумалась?
— Не скажу. И не приставай ко мне. Иначе пожалеешь.
— Тогда можно я попрошу тебя кое о чем?
Обычная романтическая парочка, ничем не отличающаяся от других. Типичное воркование влюбленных, ни о чем и обо всем.
Да так оно и было на самом деле. И ей это нравилось.
— О чем же?
— Ты мне так и не расскажешь, что означает твое имя — Акоуа?
— Нет.
— А если я тебя очень хорошо попрошу…
— Зачем ты хочешь это знать?
— Я хочу тебя.
Джоа вздрогнула.
— Не говори этого сейчас.
— Я тебя люблю.
— Давид, нет. Только…
— Только не говори, что еще рано, что мы недостаточно знаем друг друга или что все это происходит под влиянием момента.
— Могла бы.
— Но ведь не скажешь?
