Гонзага занял свое слегка приподнятое место под картиной и оглядел почтенное собрание. По правую руку он приветствовал вовремя прибывшего из Салон-де-Прованс богослова Андреэ. Итальянский Великий магистр поведал собравшимся сенсационную новость: орден, который с момента своего создания в Иерусалиме полтысячелетия назад исследовал тайные знания, неожиданно овладел знаниями о власти на следующую половину тысячелетия. Под защитой покровительницы ордена, Катерины Медичи, зашифрованная информация скоро станет достоянием публики. О самих тайных знаниях надлежало хранить абсолютное молчание. Эта заповедь сохраняет силу и для будущих поколений братьев ордена под угрозой смертной казни. Речь шла о самых высоких притязаниях на власть.
Лицо Гонзаги выдавало огромное напряжение. Он объявил:
– Орден выпустит хронологию истории человечества в зашифрованном виде. Тем не менее всегда будет несколько посвященных. – Начавшееся перешептывание он принял без возражений. В открытую никто, впрочем, не протестовал. Круг избранных соблюдал строжайшую дисциплину и был обязан повиноваться.
Фигуры, чьи лица были почти полностью сокрыты черными капюшонами, начали обсуждать новость друг с другом при мерцающем свете свечей, пока Великий магистр не прервал их:
– Вы все должны иметь в виду одну вещь – это то, что с нашими секретными знаниями мы поведем правителей этого мира за нами.
Шум в зале для заседаний стал еще громче, раздались радостные возгласы. Гонзага приложил указательный палец к губам. Он поднялся со своего места и указал на одного из своих спутников, который тихо сидел на деревянной скамье в самом темном углу комнаты. Он напрямую заговорил с ним:
– Раскройте нам, что пишет Нострадамус о годах, предшествующих Страшному суду.
Молодой человек атлетического телосложения, с необычно короткими волосами, встал и кивнул. Он вытащил несколько исписанных листов из кармана накидки и собрался их зачитать. Но модно одетый мужчина с черной бородкой и красным шарфом, сидевший за круглым столом, жадно схватил текст. Великий магистр снова вырвал секретную бумагу из его рук.
По лестнице спустились еще несколько одетых в черное фигур. Все стулья за торжественным столом были теперь заняты. Совет Тринадцати продолжил свою сессию. Спутник Гонзаги начал медленно читать аккуратно написанный на французском языке текст Нострадамуса. Голос историка звучал немного утомленно, но у собравшихся сложилось впечатление, что на нем висела мантия истории.
