В итоге Путин привлек Германию идеей общеевропейской безопасности и переходом с доллара на евро в двухсторонней торговле. США неистовствовали от ярости. Путин и Шредер замыслили внутри Европы стратегию четырех ареалов, через которые Россия могла ассоциировать себя с Европой. Прежде чем Шредер запер ему рот на замок, во время «Петербургского диалога» кремлевский лидер заговорил о новом удачном варианте Рапалло. Как известно, обе проигравшие страны, Германия и Советский Союз, заключили в 1922 году в итальянском приморском городе Рапалло тайный договор за спиной стран – победительниц в Первой мировой войне об экономическом и военном сотрудничестве.
Будучи твердо уверен, что Шредер на его стороне, кремлевский лидер протянул свои pegfkmwf к французскому президенту Жаку Шираку и итальянскому премьеру Сильвио Берлускони. Россия и Западная Европа начали планировать альтернативу трансатлантической Европе. Американцев в дрожь бросало от мысли, что трансатлантическое содружество в Европе могло быть заменено на немецко-российский континентально-европейский миропорядок. И они не жалели усилий, чтобы любыми средствами взорвать этот «зловещий» альянс.
Все это пронеслось в голове у Ветрова, когда он стоял с Ревэ на морозе старого мюнхенского города и обдумывал его вопрос: как бы стал кто-нибудь в 2054 году, то есть в будущем, оценивать нынешнюю сложную ситуацию?
Тем временем французские секретные службы добились большого прогресса в расшифровке цифровой записи разговора в кабине пилота потерпевшего аварию самолета «Аэрофлота». Пожалуй, уже не оставалось сомнений в когда-то считавшейся сумасшедшей теории путешествия во времени. В запыленном архиве британского университета было обнаружено личное письмо Ивана Грозного английской королеве Елизавете I. Царь хотел жениться на английской королеве, она ответила ему отказом. У самодержца были собственные теории развития Европы, его мучили кошмары о конце миропорядка. Он прогнозировал ужасные сценарии. И был в постоянном поиске звездочетов, предсказателей и ясновидящих, которых был готов пригласить в Москву из любого уголка земного шара.
Что, если бы удалось обнаружить где-нибудь в России в понятном виде написанную в то же время Нострадамусом, трудно читаемую и зашифрованную в письме к Генриху мировую хронику? Глаза Ревэ засверкали от этих умозаключений:
– Неожиданно все стало бы явным, мы могли бы настроиться на все грядущие кризисы. – Трехсторонняя комиссия Ревэ довольно потирала руки. Ветров молчал. Он оставил при себе тайну, которую доверил ему отец. Пока не придет время действовать.
Ветров услышал колокольный звон с башни, расположенной напротив церкви Святого Петра.
– Расширение НАТО на восток втянет Запад и Россию в новую войну, – задумчиво произнес он. – Россия никогда не признает присутствие НАТО на своих бывших коренных территориях. Европа и Евразия станут враждебными военными блоками. – На Украине и в Грузии недавно произошли революции, в результате которых дружески настроенные к России правители были заменены на проамериканских политиков.
Ревэ терпел многое из того, что говорил ему Ветров с позиции русских, но в этом случае он остался упрямым:
– Люди в бывших советских республиках всего лишь хотят свободы вместо несвободы. Запад с его идеалами так близок – если диктаторы будут препятствовать плодам демократии, тогда они исполнят свою мечту о правовом государстве силой, вот и все.
Ветров объяснил старшему коллеге, какие, по рассказам его русских контактов, новейшие техники использовали американцы для разжигания революций:
– Сначала возбуждается недовольство в социальных сетях. В первую очередь студенты, которым почти нечего терять и которые поэтому так и пышут отвагой, организовываются в протестное движение. Снаружи текут потоки организационной и финансовой поддержки. Специально ради этого обученные аниматоры забрасываются в страну беспокойств. Как только противоположная сторона посылает наряды полиции и угрожает применением силы, на сцену выступают западные СМИ. Они рисуют картину мирной революции и шельмуют правящие правительства как противников гуманистических ценностей и демократии. Западные послы приглашают демонстрантов в свои резиденции на кофе с пирожными, тем самым демонстрируя свою моральную поддержку «справедливого дела».
Западные политики хватаются за телефонные трубки и звонят отступающим под натиском протестов правителям – в случае если будет применена сила, они угрожают санкциями, бойкотом и Международным Гаагским судом. Далее мировая общественность начинает солидаризироваться с молодыми прогрессивными демонстрантами. Так прямое западное влияние выравнивает профессиональным революционерам путь к власти через переворот. Спланировать смену режима не так уж и сложно.
Ревэ недоверчиво и смущенно посмотрел на Ветрова, добавившего, что узнал на фото грузинской и украинской революций в людской толпе американского агента Анжелу и других западных инструкторов.
