При этом он был убежден, что смог бы лучше консультировать федеральное правительство в российских вопросах, чем Адо. Где, скажите на милость, Россия угрожала Германии? Но лишенные фантазии федеральные политики не принимали рекомендаций. Они всегда хотели слышать только одно: России нельзя доверять.
Ветров часто переставал понимать мир, он возмущался, ругался – да черт побери, он вовсе не собирался защищать Путина! Но немцы должны правильно понять русских! «Дайте России шанс – в терпеливом партнерстве». Ветров пытался заронить в немцах искру интереса к Востоку, он страстно надеялся, что его глубокие знания о России будут востребованы, он не уставал повторять, что не только он знает Путина, Шредера и Горбачева, но и они его. Он был первым, с кем Путин поделился своей идеей организовать германо-российский диалог. А Шредер хотел сделать его научным руководителем российского центра.
Новая глава правительства Меркель не пришла от этого в восторг. Русские коллеги одобрительно хлопали его по плечу, а немецкие реагировали злобно и ехидно. Некоторые хотели лишь воспользоваться контактной информацией Ветрова. Немецкий посол в Москве, например, завопил:
– Передайте мне все ваши контакты в Кремле и в следующий раз ставьте меня в известность, когда отправитесь к русскому президенту! – Посольские служащие ругали его за то, что он слишком уж вмешивается в высокую политику.
Ветров чувствовал зависть, постоянно окружавшую его, – его упрекали, что он не был настоящим ученым, поскольку не имел докторской степени и слишком уж идентифицировал себя с идеями родины предков. Как сын эмигрантов, он не мог высоко подняться по карьерной лестнице немецкой внешнеполитической элиты.
В отчаянии Ветров попытался наладить контакт с евразийцами в Москве. Ему был важен их взгляд на мировую политику. Он знал, что существовала скрытая закулисная информация, но раз за разом получал отказ. Один русский дипломат отреагировал еще презрительнее:
– Исчезни с моего поля. Я защищаю Россию, а ты нет. Это моя роль на западном паркете. А ты играешь на противоположной стороне. – Ясное дело, мужик хотел обеспечить себе уникальную особенность в телевизионных шоу. А Ветров слишком раздражал своей дерзостью.
Быть другом России в Германии было непросто. Почему Ветров не бегал за американцами, как Брек, которая выкристаллизовалась в самый критический голос против России? В настоящие проблемы России она не хотела вникать и всегда ездила только туда, где предполагалась скандальная стычка между правительством и оппозицией. Кто-то наградил ее кличкой «баррикадная невеста». Зеленая специалистка по выведению новых пород поставила себе цель дубиной привести незрелую Россию к демократии.
– Подписав Парижскую хартию, Россия взяла на себя обязательства быть демократичной, соблюдать верховенство закона и права человека, – подчеркивала она. – Поэтому мы имеем право вмешиваться и требовать этого.
Немецкая общественность помнила воительницу за права человека еще совсем другой, когда в 80-е годы она организовывала движение сторонников мира против американских першингов в Германии. Тогда она видела в Советском Союзе святого заступника за социализм во всем мире. Левая идея как средство улучшения капитализма. Но Советский Союз распался, и социализм исчез из истории. Левые интеллектуалы не простили России предательство прогрессивной марксистской идеи. Так же как раньше они симпатизировали Советскому Союзу, теперь они бросились в объятия США, с которыми боролись раньше. США как далекий защитник универсальных прав человека!
Неожиданно раздались полицейские сирены. Несколько черных лимузинов, эскортируемых полицейскими на мотоциклах, подъехали к входу в отель. Силы безопасности оттеснили людей в сторону, но телекамеры и журналисты стояли стеной и не давали себя отогнать. Кто-то заслонил Ветрову обзор, и он не смог увидеть, кто вылез из шикарной черной машины. Полицейский вертолет нарезал круги над старым городом. В оглушительном реве никто не слышал собственных слов. Секретари с папками спешили вслед за своим начальством в холл отеля. Через несколько минут должна была начаться Конференция по безопасности.
Шицова придвинулась ближе к своей приятельнице Брек. Обе женщины прекрасно понимали друг друга, поддерживали друг друга во всех делах, тайком строили планы на Россию без Путина. Шицова относилась к кругу прозападно настроенных русских, попавших в 90-е годы в Америку через стипендии и доклады, чтобы внедриться там во влиятельные структуры. Для западных либералов Россия всегда была олицетворением реакционности; их российские сторонники сначала избрали в качестве государства-протектора против диктатуры на родине Французскую республику, а затем Соединенные Штаты. Ответственные за принятие решений по России в Вашингтоне хотели рекрутировать свою будущую российскую элиту из людей, подобных Лидии Шицовой.
В длинной очереди перед отелем Ветров обнаружил спецподружку из ФБР – Анжелу. Она как раз вернулась с Украины, где заваривались новые революционные настроения.
