Ревэ вбежал в комнату. Прежде чем он успел озвучить реакцию Парижа, Орешек перебил его. Гадание о персонажах Хирен и Большой Пес еще не закончено. Тайный российский союз интерпретировал бы соответствующие места так. Он полагает, что под Большим Псом следует иметь в виду явление одноименного созвездия, с самой яркой звездой ночного неба – с Сириусом.
– В августе Сириус постепенно становится виден, пока к концу декабря не начинает полностью доминировать на ночном небе над Северной Европой, – пояснил Орешек. Он торжествующе улыбнулся своим гостям. – Не стал ли кто-то в конце 1999 года Большим президентом?
Гости выглядели абсолютно ошеломленными. Если они правильно поняли странного евразийца, то он зашел так далеко, что утверждал – Путин был Большим Псом в знаменитом на весь мир предсказании Нострадамуса. Орешек снова сослался на свой Тайный союз, поскольку тот пользовался познаниями из потустороннего мира! Вслед за Большим Псом последует еще больший пес – Мастиф, который поставит с ног на голову весь миропорядок. – Большой Пес и Мастиф – это, вероятно, одна и та же личность, – уверенно произнес он.
Неужели Нострадамуса действительно так легко было расшифровать? Таким образом, каждый политик, который когда-нибудь в конце года, когда на небе сияет Сириус, придет к власти, мог считаться великим неизвестным властителем мира. Как известно, президенты США всегда избираются в конце года. Впрочем, хронологию в послании к Генриху тоже нельзя сбрасывать со счетов. Исходя из этого, Большой Пес и Хирен были будущими и нынешними властителями XXI века.
Ветров открыл дверь на террасу. Несмотря на бесчисленные источники света в центре Москвы, созвездие Орион светило особенно ярко этим февральским вечером. История человечества менялась безостановочно, а звезды на небосводе оставались такими же на протяжении миллионов лет, подумал Ветров. Ярко сияющий сейчас Сириус все они видели одинаково – фараоны, императоры, диктаторы, президенты. И всем им в спокойную минуту приходили в голову разные мысли о звездах.
«Эта выборная тусовка закончится на сибирском морозе», – подумал Георгий Ветров, наблюдая, как на московских улицах собиралось все больше народу, ожидавшего, что Владимир Путин и Дмитрий Медведев выйдут к толпе. Это было 4 марта, Путин как раз был выбран новым российским президентом, после того как его партия «Единая Россия» в прошлом декабре с триумфом победила на выборах в Думу. Тогда же сразу посыпались обвинения в манипуляциях, и уже на следующий день тысячи вышли на улицы, чтобы протестовать против результатов выборов. После того как западные СМИ всю неделю подливали масла в огонь, демонстрации приняли невиданный размах.
Двадцать лет прошло с тех пор, как в такую же бурную зимнюю ночь 3 марта был похоронен Советский Союз. С тех пор Ветров в качестве эксперта должен был регулярно держать ответ в телепередачах и газетных статьях, в том числе зарубежных. Двигалась ли Россия еще вперед, к демократии, или возвращалась назад, к диктатуре?
Ветров придумал для себя убедительную и последовательную концепцию: Россия шла по пути развития к российской, а не к западной демократии, и при этом очень медленно. В отличие от 90-х годов, Кремль отказывался от западных советов. Российское руководство хотело построить собственную, «суверенную» демократию – независимую от желаний и требований западных наставников. На этом тернистом пути было много препятствий. Девяностые, которые на Западе прославляли как эру свободы, обернулись для большинства русских потерянными, безнадежными годами величайших личных утрат – материального и духовного свойства. «Демократия» на удивление стала в России ругательным словом.
В начале XXI века самая большая по площади страна мира неожиданно быстро оправилась от этих неурядиц. Благодаря высоким ценам на нефть на мировых рынках, неожиданно одарившим поступлениями госпредприятия-экспортеры и до этого обанкротившийся госбюджет, узкие места предыдущих лет удалось преодолеть. Но потом проблемы вернулись с новой силой. Россию бросило в войну с Грузией, а потом сразу в глобальный финансовый кризис. В крупных российских городах возмущенная молодежь бунтовала, требуя свободы и демократии.
Ветров был уверен, что Владимир Путин вернется на президентский пост. Медведев сдержал слово и освободил место. Но Ветров никак не ожидал такого мощного сопротивления Запада, который кипел от злости и выступал против возвращения Путина. Ветров не понимал – почему. Ведь, собственно говоря, Путин снова сделал сильным свой народ, а миру была нужна надежная, дееспособная Россия. Коллеги Ветрова в мозговых центрах были решительно другого мнения. Путин был для них воплощением скверного нарушителя их спокойного мироустройства.
Вдалеке нельзя было не услышать раскаты грома надвигающейся новой холодной войны. Вновь и вновь Ветров в отчаянии спрашивал своих немецких коллег:
