– Предводитель евразийцев, Нарышкин, потомок знаменитого дворянского рода, который привел к власти Петра Великого, председатель Думы. Он мог бы с успехом вместо Медведева сыграть роль промежуточного президента, если бы Путин этого захотел.
Ветров был знаком с последними публикациями политолога Караганова. Они формулировали новые направления евразийской политики. С уходом Медведева западники потеряли всякую власть в России. Ветров сожалел о некоторых из них, но Андреев горячо заверил его:
– Борьба за новый мировой порядок и мировое господство начинается сейчас. Россия сделала свой выбор. Она часть Европы, но не часть Запада. Евразия – это новая, восточная Европа. Кремль должен позиционировать себя совершенно по-новому, чтобы соответствовать этой программе.
Западу не понравился балаган вокруг Медведева. «На демократический стиль это не похоже», – едко писала пресса. «Россия на пути к диктатуре», – озаглавил Мербах свой комментарий и, кипя от злости, сделал вывод: страна с таким отсталым взглядом на мир не нужна Европе. Прочь из G8 страну, имевшую только восемь процентов американской экономической мощи!
Такие дискуссии лишали Ветрова сна, так что порой он целые ночи проводил за чтением. К примеру, столетней давности немецкого энциклопедического словаря, который он обнаружил на блошином рынке. Статью про Россию он отчеркнул красным: «Русские племена наполовину азиаты. Их ум несамостоятелен. Их понимание правды заменяется слепым послушанием, им недостает тяги к познанию. Подхалимство, продажность, нечистоплотность – исконные азиатские черты». Кроме того, он проштудировал европейские доклады о России XIX века и времен немецкого национал-социализма. Русские там представали как варварский степной народ, знавший лишь плетку хозяина. Не приведи Господь Западу испытать нападение русских!
Ветров постепенно понял, почему немцы и их нацистские предводители в конце войны гораздо больше боялись оккупации Красной армии, чем жующих жвачку американцев. Англосаксонским странам они готовы были сдаться, но только не Сталину. Вековая клеветническая пропаганда сделала свое дело.
Ветров не видел большой разницы между тогдашней пропагандой и нынешними сообщениями СМИ о России. Лишь один-единственный раз Россия вызвала настоящую симпатию на Западе – когда распалась при Горбачеве. Напротив, Путина вскоре обвинили, в том числе Меркель, в авторитаризме, который неприемлем для Запада. Немецкий бундестаг проголосовал за приостановку партнерства в модернизации – до тех пор пока Россия не вернется на путь демократии. Совет Россия – НАТО, единственный орган, в котором Россия и Запад до настоящего времени могли улаживать свои конфликты, американцы заморозили. ЕС приостановил Договор о партнерстве и кооперации с Москвой. Ощущение безнадежности охватило многих: практически все институции, которые урегулировали отношения России с Западом со времен окончания холодной войны, распались. Мечта о единой Европе исчезла.
На противоположном от Кремля берегу Москвы-реки находилась Болотная площадь. Тоже историческая территория. В Средневековье великие московские князья разбивали там обширные сады, позже на этом месте возникла важнейшая базарная площадь Москвы, перевалочный пункт для товаров со всего света. По праздникам город организовывал в садах народные гулянья – до того как Болотная стала публичным местом казни. Предводителям крестьянских восстаний в XVII и XVIII веках Степану Разину и Емельяну Пугачеву там отрубили голову.
В декабре 2011 года десятки тысяч москвичей собрались на символичной площади, чтобы протестовать против государственного произвола, за правовое государство. Министр иностранных дел США Хиллари Клинтон разжигала протестные настроения и посылала своих самых ушлых агентов на митинги. Это была первая массовая антипутинская демонстрация.
Ветров нисколько не удивился, увидев рядом с хорошо выглядевшим либеральным народным трибуном Немцовым фигуру агента Анжелы. Она деловито разговаривала по мобильному телефону, давала указания, не обращая никакого внимания на окружавшие ее наряды полицейских.
Запад тем временем переживал один геополитический триумф за другим. Общий лозунг «Нет кровавым диктаторам!» в «Твиттере» и «Фейсбуке» приводил к массовым митингам за демократию во многих арабских странах. Андреев как раз вернулся из Египта, куда ездил наблюдателем. Приехав в Каир, он сразу помчался на площадь Тахрир, место демонстрации против диктатора Хосни Мубарака. «Все довольно призрачно, массовое восстание», – описывал он тамошнюю ситуацию. Так называемая «Арабская весна» смела с постов одного за другим долголетних глав государств и их структуры власти в Тунисе, Ливии, Египте, Йемене и – возможно, скоро – в Сирии.
– Вне всякого сомнения, Запад подстрекает протестные движения возмущенной молодежи против бесхозяйственности и коррупции, – рассказывал Андреев о своих впечатлениях от интересной, но небезопасной поездки. – Но у Запада нет плана, и у студентов тоже. «Хорошо смеяться» будут исламисты.
