Раньше Геншер несколько раз встречался с Ходорковским, нашел его довольно симпатичным, хотя грехопадение олигарха не укрылось от него. Федеральный канцлер навела его на мысль заняться случаем Ходорковского. Для Геншера был возможен лишь один мотив воздействия на Путина – освобождение надо представить как гуманный акт помилования. При первой встрече с Путиным Геншер сразу получил положительный ответ: «Подождите следующего президентства». Верно, ведь президентом еще был Медведев. Старый лис Геншер умел ждать. У Путина была своя собственная тайная дипломатия.
«Ну что ж, предстояла официальная смена руководства, и Геншер должен счесть, что время пришло», – подумал Ветров. Шансы на амнистию для впавшего в немилость олигарха Ходорковского были пятьдесят на пятьдесят.
Вопреки всем протестам, в результате этих выборов Путин вернулся на пост российского президента. Вернулся победителем-триумфатором, ведь раньше распавшаяся великая держава в таком стремительном темпе никогда не возвращалась на мировую арену. Благодаря кризисному менеджменту Путина страна пережила мировой финансовый кризис практически без ущерба.
Для Ветрова Путин был единственным в Европе политиком с геополитической стратегией. Он следовал реальной политике, а не как Запад – ориентированной на ценности политике словоблудия. Каким-то образом он предвосхищал грядущий ход событий, точно знал будущие линии обрушения мира, видел смещения сил; он концентрировался не на рутинных делах, а думал на несколько шагов вперед. Только благодаря уму или еще чему-то?
От Запада России было уже почти нечего ждать – греческий кризис и шатания внутри европейского пространства свидетельствовали о продолжении ослабления Европы. Путин стремился лишь к сношениям с ЕС и НАТО в Европе, не более того. Теперь не Запад стал бы ждать, когда изменится Россия, – нет, теперь Путин мог ждать, когда Запад станет другим.
Андреев не скрывал своего восхищения Путиным.
– С Медведевым Россия чуть было не сбилась с верного пути. Грузины уже были недалеки от того, чтобы осрамить нас в Южной Осетии, одержать победу в боевых действиях. Если бы не жесткое вмешательство Путина, наш статус великой державы был бы сейчас подмочен. В Ливийском конфликте Путин также нажал на стоп-кран. В конце концов, Путин остановил расширение НАТО на исконные исторические русские земли.
Ветров посмотрел на часы. Собственно, он давно уже хотел бы очутиться в гостинице «Балчуг». Но Андреев вошел в раж и не собирался его отпускать. На Западе такой диалог был невозможен. Планы завоевания мира, мировое господство, сферы влияния, исторические аналогии с Наполеоном, Бисмарком, Сталиным или Гитлером – все это было там предосудительно. Запад обустроился в новом, современном мире, в котором «хорошая история» началась лишь с великого ключевого момента – 1945 года. Все, что произошло до этого, было «историей неверного направления».
Ветрову оставалось только пожать плечами от такой идеологии морали. Российская героизация своей истории, которая опиралась на подвиги Александра Невского, Дмитрия Донского, Михаила Кутузова и Александра Суворова, сталкивалась с непониманием, иронией и неприятием западных оппонентов.
«Западу нужна совсем другая восточная политика», – заверяла Брек в своих статьях, которые находили широкий отклик у общественности. «История жертв Второй мировой войны должна быть сфокусирована на оккупированных сначала Гитлером, а потом Сталиным странах Центральной Европы. Россия – не жертва, а виновник». Подобные аргументы должны были способствовать членству в НАТО Грузии и Украины. Это бесило Путина. На саммите НАТО в Бухаресте дошло до конфликта.
За закрытыми дверями Путин назвал Украину гибридным государством, поскольку восток Украины был русским культурным пространством на протяжении веков. А разделенная надвое нация не может войти в НАТО. Американцам и бывшим странам восточного блока аргументация Путина была поперек горла, а вот Берлин и Париж остановили расширение НАТО на восток в этом направлении, поскольку с их точки зрения уязвимым государствам нечего делать в объединении. Немцы нанесли американцам чувствительное геополитическое поражение и солидаризировались с Россией – что никогда не было забыто в Вашингтоне. Однако сторонники расширения НАТО все еще не сдавались.
Но еще до этого в Германию как-то приехал Медведев. Ветров организовывал его выступление, на котором тот предложил стратегический диалог о совместной структуре безопасности от Ванкувера до Владивостока – мнимое возвращение к российскому плану девяностых создать вместе с Западом Северный альянс против исламизма. Идея, противоположная миропорядку по западным представлениям.
