Сирена смолкла. Ее сменил звук фанфары и солдаты в парадном, торжественным строем подвели преступника. Помогли ему преодолеть ступени наверх. Совсем молодой человек в шортах, в разорванной майке и в шлепанцах. Худой, высокий, с какой-то математической кривизной тонюсеньких ножек. Поломанный школьный циркуль, а не человек. Он весь дрожал. У него был потерянный и жалкий вид. Широко раскрытые глаза рыскали вокруг в поисках надежды. Его подвели к скамье и усадили на нее. Появился художник с мольбертом. В его походке, ужимках, в том, как он двигал руками, выпячивала угодливость благодарного нищего. На нем был красный бархатный жакет на голое тело. В нем он смотрелся как красная клякса на сером фоне. Художник суетно расставил мольберт и старательно стал вырисовывать цветной портрет приговоренного. Толпа все это время торжественно молчала. Даже птицы, казалось, умолкли. Через пятнадцать минут портрет был готов. Художник снял с мольберта лист бумаги и наклеил его на кусок фанеры с длинной рукоятью, который он принес с собой. Гордо поднял высоко за рукоять портрет и толпа хором радостно вздохнула. Да так громко, что птицы сорвались и бросились кружить стаей вокруг людей. Из-за дыма и дальности астронавты плохо видели детали портрета, да это было и неважно. Они смотрели на это, как на убогий уличный театр абсурда. Тут к несчастному подошел тот самый крупный человек, которого Борис и Рудольф видели прошлый раз в центре свалки на помосте, и которому они тогда еще дали прозвище – царь свалки. Несмотря на свою массивную округлость в нем не было солидности, а выглядел он как вертлявый комический персонаж с претензиями на серьезного клоуна.
Он долго и демонстративно мял и сворачивал в клубок какую-то цветную массу, похожую на смесь мухоморов и травы, затем смачно ее пережевал. Когда уже слюни потекли у него изо рта, он короткими и чересчур, толстыми пальцами, с силой засунул эту жижу в рот несчастного.
Друзья переглянулись.
– Наркотическое что-то? Может, для обезболивания? – тихо задал вопрос в воздух Рудольф.
В этот момент его Преосвященство по-медвежьи подошел к перилам веранды и крупным жестом трижды перекрестил мученика издалека. Все находящиеся внизу радостно завыли. Четверо охранников царя свалки выделяющихся своей силой, восприняли этот жест как команду и радостно подбежали к жертве, грубо связали ему жгутами руки и ноги. Затем взяли его как нечто неодушевленное, подняли вверх, шлепанцы слетели с несчастного. И его понесли под ликующие крики и смех толпы к тому месту, из которого как из гейзера шли зловонные миазмы и испарения внутренностей свалки. Обреченного опустили вниз головой в самое нутро выходящего зловония. Он стал судорожно извиваться, но мускулистые парни держали его за ноги крепко, пока он не обмяк. Толпа издала протяжный одобрительный гул. Исполнители казни, сильно кашляя и отплевываясь, понесли тело к другому отверстию в теле мусорки, из которого периодически вырывалось темно-багровое пламя. Разбежались и с размаху бросили тело как полено вниз головой в центр огня. Видимо дыра была глубока, тело сразу исчезло в ней. Раздался ликующий крик толпы. Борис с силой сжал руки своих товарищей. Они в оцепенении не могли оторваться от того что видели.
Дальнейшее, поразило астронавтов не меньше. Группа поданных свалки поднималась колоннами от помоста в их сторону. Каждый из колонны нес на длинной рукояти чей-то портрет на фанере. И первым в колонне шел подросток со свежим портретом только что умерщвленного человека. Это было похоже на крестный ход с хоругвями, или на праздничную демонстрацию в СССР. Его Преосвященство стоял так же у края веранды, неистово крестился сам, и крестил проходящих. Колонна, чавкая ногами по топкой жиже свалки, с трудом добралась до вершины к одноэтажному дому, и все портреты были аккуратно занесены в одну из комнат. Вероятно, до следующего праздника. Как только это мероприятие закончилось, работники дружно и буднично вернулись к выполнению своих привычных действий. Правда, тут опять внезапно, хлынул ливень. Быстро образовался грязевой поток. И не все смогли убежать от него. Клубок мусорных людей завихрился в водовороте. Каждый видимо пытался выбраться за счет других. Астронавты хорошо видели, как некоторых из них поток воды захватил и понес вниз. Никто не кинулся им на помощь. Что с ними стало дальше, они уже не видели. Им самим пришлось бежать глубже под навес. Ливень усиливался. Поднялся сильный ветер. Чрезвычайно яркая молния несколькими струями ударила в противоположную сопку. Борис взглянул на товарищей и спросил:
– Крисс правильно сказал, Геенна огненная. Что вы думаете обо всем этом? Что это значит?
– С того времени когда я увидел эту мусорную цивилизацию я перестал думать! Боюсь свихнуться! – сказал Рудольф.
– Я тоже, лучше воздержусь сейчас от комментариев. Потом, когда выберемся из этого ада, буду думать, – ответил Алекс.
