Город за окном начал меняться. Высотки стали чище, стекляннее, ларьки с зарядными станциями — аккуратнее. Реклама сменялась панорамами башен и внутренних дворов с подземными входами.
— А… ну с этим нормально. В зимний период всегда цепляют кухонные вагоны на всякий случай, — махнул рукой водитель. — Там можно дней пять жить, а то и неделю. Брат машинистом десять лет работал… царствие ему небесное. Это вот с детьми… — он кивнул в сторону Люка, — …с детками тяжело было бы, да.
Лена медленно кивнула, разглядывая за стеклом знакомые силуэты башен, скрытые густым сизым полусумраком, где уже вовсю пылали уличные фонари и неоновая подсветка витрин.
За столь информативной беседой они почти добрались до центра. Неожиданно, гораздо быстрее чем Лена ожидала. Пробки, действительно, были повсюду, но водитель, не глядя на навигатор, ловко сворачивал в междомовые проезды и незаметные полупустые кварталы, объезжая красные участки дороги. Всего три раза они останавливались на светофоре и один раз пропустили собаку, что переходила дорогу.
После всей этой информационной плотности, что обрушилась на неё за последние часы, от него исходила какая-то устойчивая, грубоватая, но спокойная уверенность. Она зацепилась за неё. Тревога осталась — за Марселя, за отца, за завтрашний день. Но накатывающей формирующейся паники уже не было.
На широком проспекте одна сторона стояла — цепочка машин медленно ползла в сторону выезда из центра. В другой — пустота. Их машина летела почти в одиночестве.
— Ох, дурачки… — вздохнул водитель, глядя на противоположную полосу.
Лена вопросительно повернулась.
— Да… — он махнул рукой. — Уже похолодало, значит, через час-два начнётся пурга, а они в пробку встали. Оставались бы уже в своих офисах. Всё лучше, чем по пурге пешком пробираться.
— Вы так спокойно говорите…
Он хохотнул, не снижая скорости:
— А как мне ещё говорить? Я, в ваши годы, пережил тотальнейшую безработицу, юная леди, — подмигнул. — Думаете, меня какой-то пургой испугать? Пф. А то, что эти недоумки фейерверк нам всем устроили ночью… Ну, что ж, теперь бегать с плакатами перед мэрией и призывать вернуться в каменный век? Нет уж, увольте. Всякая ерунда случается, и по каждой истерику устраивать — спасибо, не надо... зато будет хоть, что внукам рассказывать.
Люк, видимо убаюкавший Рене, пока Лена общалась, уставился в окно и что-то высматривал в проносящихся мимо вывесках. Лена ткнула его в колено и улыбнулась, давая понять, что о нём не забыли. Тот улыбнулся в ответ, давая понять, что всё хорошо.
Они почти приехали. Лена даже видела тот вход в башню, где она сшибла с ног бедного Олега, которого она постарается разыскать. Оставалось надеяться, что он был там, а не в той монструозной пробке.
— А как же вы сами до дома добираться будете? — спросила она, возвращаясь к водителю.
Тот снова подмигнул — с тем же спокойствием, с которым всё это время и вёл машину.
— А я уже дома, — кивнул на одну из башен. — У меня там небольшой офис и квартира. Я вас потому и подхватил, что по пути. Вас где высадить?
— А… — Лена недоумённо уставилась на него.
— А таксую я для души, — заулыбался он, будто вспомнил что-то смешное, но быстро придал лицу спокойное выражение. — ...ну, по вечерам-то чем ещё заниматься? Вот хоть пообщался лишний раз с живым человеком — интереснее, чем новости читать, да ещё и в такой день. Приехали.
Он мягко остановил автомобиль у входа в башню.
Младшие сёстры Кати встретили Марселя, когда тот только приехал, и направили его, указав рукой в сторону генераторов. Многозначительно переглянулись — может, что-то обсуждали ранее, может, просто поддразнили — и, не дожидаясь, пока тот выйдет из машины, побежали куда-то в направлении теплиц. Вероятно, участвовали в подготовке к удару стихии. На фермах дети всегда выполняли какую-то, пусть мелкую, но работу. В школах, на уроках трудовой дисциплины, их уже чуть ли не с третьего класса обучали всему понемногу, чтобы к колледжу выпускник был уже крепким практиком. Марсель даже жалел, что в его годы школы ещё не адаптировали под такую программу, и большинство из того, чему учили, приходилось на лету осваивать самому — либо под строгим надзором отца.
Спустя несколько минут он вошёл в будку управления. Внутри пахло пластиком, горелой проводкой и техническим маслом. Катя стояла у пульта, колдовала над интерфейсом. Она не слышала, как он вошёл — была в защитных наушниках поверх шапки. Он сам зажимал уши руками, чтобы не оглохнуть от гула турбин, что шёл из-под земли. Подошёл ближе и аккуратно тронул её за плечо.
Та вздрогнула от неожиданности и резко обернулась, схватившись за сердце, но, увидев его, быстро расслабилась.
— О! Привет, Марс! Испугал! — прокричала она. — Как вовремя ты пришёл!
Сняла наушники, морщась — шум всё ещё стоял, хоть и немного тише, чем при полной скорости вращения.
— Да отец отправил помочь! — стараясь не кричать слишком громко, ответил парень. — Есть ещё уши?! — жестикулируя руками возле висков, будто бы она не слышала его.
