2084: Конец света полностью

Когда прошло первое волнение, связанное с официальным заявлением о найденной деревне и с приливом чувства гордости за своего друга Наза, имя которого теперь навсегда будет связано с этим чудом, Ати вспомнил некоторые подробности. Он вспомнил, как Наз говорил ему, что деревня была совсем не абистанской, ее построили не абистанцы и жили в ней не они, тысячи деталей подтверждали это: архитектура, домашняя утварь, одежда, посуда. То, что казалось похожим на мидру и мокбу, было расположено совершенно иначе, чем в Абистане. Все документы, книги, календари, почтовые открытки и другие образчики словесности были написаны на неведомом языке. Что за люди там жили, какова была их история, к какой эпохе они принадлежали и как оказались в Абистане, в мире верующих? Наз, опытный археолог, был более чем поражен уровнем сохранности деревни и отсутствием человеческих останков. Выдвигалось множество разнообразных гипотез, но ни одна из них не удовлетворяла фактам. Вариант первый: на деревню напали, а население собрали и депортировали одному Богу известно куда. Допустим, но почему нет никаких следов сопротивления и грабежа? А если жители деревни были убиты в бою, то где же трупы? Еще одно допущение: население ушло само, добровольно, – но тогда почему оно бежало с такой поспешностью? Ведь душевный покой, похоже, был их жизненным принципом и основной линией поведения.

Ати и Коа много спорили на эту тему. Совершенно не рассматривая гипотезу, основанную на чуде, они склонялись к предположению о неизменно сухом климате для объяснения сохранности деревни, а также к маловероятной, но очень романтической гипотезе, объясняющей отсутствие человеческих останков тем, что в деревне все еще оставались несколько выживших ее обитателей. Тогда ситуация выглядела бы следующим образом: однажды, по неизвестной причине, жителям деревни пришлось покинуть свои дома; затем они или погибли в дороге или же не сошлись меж собой в том, по какому пути нужно следовать, но в любом случае несколько селян, изнуренных и отчаявшихся, повернули обратно и снова украдкой поселились в прежних домах, при малейшей опасности убегая и прячась в пустыне или в горах. Услышав издалека, как на них, подобно наводнению, неминуемо надвигается армада паломников, несчастные решили, что им пришел конец. Если предположение друзей было верным, то где же селяне теперь, когда их прибежище захвачено, оккупировано, перестроено и охраняется, точно Святой Грааль? Умерли в пустыне? А может быть, подались в какой-нибудь мегаполис в надежде раствориться в первой попавшейся толпе? Так-то оно так, но сколько у них шансов перехитрить враждебный недоверчивый мир, как им удастся ускользнуть от администрации, Гражкомов, V, шпионов Аппарата, антивероотступов, армейских патрулей, Правоверных добровольных поборников Справедливости, ополченцев-волонтеров, судей Нравственной инспекции, мокби и их надзирателей, доносчиков всех мастей, собственных соседей, пыл которых не остановит ни одна стена? Знают ли обо всем этом затерянные в неизвестном утопающие? Знают ли они, что Бигай своим магическим глазом видит всех и вся, а надиры транслируют любое изображение (причем тех, кто на них смотрит, экраны записывают, после чего читают их мысли)? В любом случае конец был неотвратим, и это довольно легко себе представить, так как беглецы не были приверженцами Гкабула и говорили на запрещенных языках. Наилучшим выходом для них самих и ради выживания их рода было по-быстрому добраться до ближайшего гетто, если, конечно, в их регионе они еще существовали. Возможно, селяне так и сделали, а возможно, нашли какое-то новое место, еще более уединенное, чем деревня, и устроили там убежище от всех невзгод. Ати знал, насколько необъятна и слабо обжита страна, затеряться в ней навсегда было проще простого, если бы не тучи ослепленных неудержимой верой паломников, которые бороздили ее от края до края.

Все эти мысли привели Ати к тому, что он задумал проведать Наза у того в министерстве, так как это был единственный адрес, который знал Ати.