«Море… Я не знаю, что может быть прекрасней этого огромного синего зверя, способного одной своей веселой волной вызвать улыбку восторга на твоём лице. Море лечит. Удаляет нарывы, заживляет душевные раны, шлифует, словно камни, уродливые рубцы на твоём теле и сердце. Море учит. Учит смирению перед неизбежным и внутренней тишине, при которой становятся громкими даже самые тайные мысли. Море любит. Оно дарит тебе столько нежности просто так, щедро пропитывая твою кожу солью и йодом, играя брызгами в лицо, лишь для того, чтобы ты рассмеялся. Море даёт силу. Оно заставляет тебя плыть против ветра, нагоняет на тебя волны, чтобы ты умел бороться за жизнь. Море подобно жизни. Чем больше и искренней ты наслаждаешься, тем больше ты счастлив».
Женя наслаждался минутами отдыха и любовался своей красавицей женой. Ею невозможно было не любоваться, она была полна жизни, вся искрилась и сияла.
Порой мы думаем, что вся жизнь у нас под контролем. Нам видится она картой, на которую нанесен однородный ландшафт. Каждый новый день является логичным началом всего намеченного накануне. Нам кажется, что так будет всегда. Но это только кажется.
В сентябре Женя окунулся в учебу. Можно сказать, что он ушел в нее с головой. Кроме того, он вынужден был работать, чтобы их маленькая молодая семья ни в чем не нуждалась, а потому брался за любую подвернувшуюся возможность добыть денег – от съемок в рекламе до службы личным водителем по ночам.
Алиса почти не видела своего молодого супруга. Чаще всего он возвращался тогда, когда она уже спала, а утром убегал на учебу, чмокнув ее в щечку. Но даже на выходных, они почти не разговаривали и никуда не ходили. Женя так смертельно уставал за неделю, что ему хотелось одного – остаться дома. Не то, чтобы Алиса этого не понимала, она прекрасно видела, как он старается для них двоих. Но когда тебе только двадцать один, очень сложно смириться с такой жизнью.
– Это невозможно, Женя. Неужели мы не можем хотя бы заехать к моей маме сегодня? Или сходить в кино. Боже, я уже не помню, когда мы с тобой ходили в кино вместе.
– Лисенок, я устал. Поезжай к маме одна, развейся.
– Развейся? Женя, мне тебя не хватает. Не хватает внимания, заботы. Я так больше не могу!
Она хлопала дверью и уезжала одна. К маме, подруге или даже в кафе. В октябре, накануне их совместного с Женей дня рождения она четко осознала – теперь она еще более одинока, чем до встречи с ним.
Они стали отдаляться друг от друга с каждым днем. Все больше Алиса чувствовала, что раздражает его. Как же ей было горько, но сказать об этом вслух она не решалась. Чтобы не сойти с ума, она все больше времени уделяла изложению собственных мыслей на бумагу. Только ей она могла доверить теперь свое сердце.
«Иногда ты не знаешь, но очень чётко ощущаешь, как человек теряет к тебе чувства, – писала она. Он больше не хочет с тобой говорить обо всем на свете, не делится ничем – ни радостями, ни проблемами. У него нет желания посмотреть с тобой фильм или сходить куда-то вместе. Его не тянет к тебе: дотронуться, коснуться, а когда ты случайно касаешься его руки, он её одёргивает. Это все такие маленькие и едва уловимые знаки, которые означают приближение большой катастрофы. И самое страшное, что ты ничего с этим сделать не можешь, ты просто смотришь, как его чувства к тебе с каждым днём исчезают. И человек, вроде бы рядом, но на самом деле, его уже нет».
А еще Алиса ужасно ревновала своего молодого, обаятельного супруга. Нередко ей приходилось замечать кокетливые, игривые взгляды, которыми одаривали его знакомы и даже незнакомые красивые девушки.
«Я ревную тебя, – делилась она с тетрадными листочками в клетку. – Боже, как сильно я тебя ревную. Ко всем твоим прошлым и несостоявшимся, но возможным. Ко всем тем, с кем ты делил постель или только хотел это сделать. Ко всем, кого ты любил и кому отдавал своё сердце. Ко всем теоретическим, потенциальным даже. Я никогда не была собственницей и уважаю свободу. Но с тобой все мои принципы не работают вообще. Я ненавижу всех тех, на кого ты смотришь и тех, кто случайно и неслучайно касается тебя взглядом или руками, всех тех, с кем ты говоришь и кому даришь свою улыбку. Но больше всего я ненавижу себя. За эту чёртову ревность, с которой ничего не могу поделать».
Двадцать первого октября, она потеряла всякую надежду на счастье. Женя не пришел домой пораньше, как они это планировали. Он лишь отправил ей сухое сообщение: «Домой пораньше не смогу. У нас проект и репетиция. Отпразднуем на выходных».
Телефон выскользнул у Алисы из рук, а слезы хлынули из глаз фонтаном. Они струились у нее по щекам, капая прямо на новое, очень красивое и сексуальное платье, которое она купила специально для этого дня. Это ведь был и ее день рождения. И годовщина их совместной жизни.
