Он не помнил, как оказался на кладбище. Все эти дни до похорон, он провел, как во сне. И вот теперь он стоял у вырытой свежей могилы. Рядом были Мишка и мама. Когда она приехала? Он не мог этого вспомнить. Шел дождь, сильный октябрьский холодный дождь, и его пальто промокло насквозь. Но он этого не ощущал. Единственное, что он чувствовал – это боль. Боль была повсюду, казалось, он весь состоит из нее. Больно было дышать и смотреть. Гроб, покрытый красным сукном, решили не открывать. Бедное тело Алисы было настолько изуродовано аварией, что прощаться с ним было невозможно. Люди что-то говорили, женщины, среди них была и мама Алисы, громко плакали. Но он ничего не слышал. Откуда-то издалека мужской голос произнес: «Бог дает человеку ровно столько. Сколько он может вынести». Он знал, что не вынесет, что еще один только вдох осеннего кладбищенского воздуха, и ему конец. Когда гроб поднесли к могиле, чтобы опустить его туда, Женя ощутил неимоверную боль в области сердца и, резко подавшись вперед, рухнул прямо в сырую яму, в которой собралась дождевая вода. Последнее, что он подумал перед падением: «Есть вещи, которые перенести нельзя». Благодатная тьма погрузила его в сон.
Женя открыл глаза. Яркий свет наполнял комнату. Он снова сомкнул веки. Свет ослеплял так, что было больно смотреть.
– Эй, брат, вставай, на работу опоздаешь.
Он узнал этот голос. Голос его лучшего друга Мишки. Когда Женя снова открыл глаза, то увидел Мишкино лицо, склоненное над ним. Лицо было бледным, изможденным с жуткими кругами под глазами.
Женя присел на кровати и потер веки. Как они здесь оказались? Комната была очень похожа на ту комнатушку, которую они когда-то снимали с другом до встречи с Алисой. Алиса… Боль немедленно пронзила все тело, не оставляя ни единого миллиметра нетронутым. Женя издал протяжный стон. «Почему я не умер там, на похоронах?» – подумал он.
– Да что с тобой, бро, ты не заболел? – Мишка потряс друга за безжизненные плечи.
«Он что, дебил?» – пронеслось у Жени в голове, но когда он снова открыл глаза, не смог поверить увиденному. Это была та самая квартира с теми самыми рваными занавесками, из которой он ушел год назад, и в которой они больше не жили. Но, каким-то непостижимым образом, Женя снова оказался на продавленном, украшенном следами от сигарет, диване. Он посмотрел на друга внимательней. Именно таким он был год назад – бледным наркоманом с блуждающим взором и трясущимися руками. Сознание отказывалось воспринимать реальность, и Женя рухнул обратно на диван.
– Миш, какое сегодня число? – только и смог выдавить он.
– Двадцатое, – процедил друг. – Да, точно двадцатое, завтра твоя днюха, братан.
Он зашелся кашлем, сухим, лающим, нездоровым. Женя помнил этот кашель. Но он также помнил и то, что вернувшись из реабилитационного центра, Михаил от него избавился, пропив нужные лекарства.
Он вспомнил, что авария с Алисой случилась в день их рождения, а следовательно, похороны были уже после двадцать первого числа. Воспоминание о похоронах и гробе, обтянутом красным сукном, вызвало у Жени приступ тошноты. Он снова издал протяжный стон.
– Ты что, перебрал вчера в баре? – спросил Мишка.
Женя молчал. Он никак не мог собрать картинку реальности.
– Какой сегодня год? – спросил он у озадаченного друга.
– Ты точно перебрал вчера, – ответил тот и рассмеялся, и смех этот снова вызвал приступ сухого кашля.
– Какой сегодня год, мать твою? – заорал на друга Женя. Его взбесил этот смех и напугала абсурдность происходящего.
– Две тысячи восемнадцатый, какой же еще? – уже серьезно произнес Мишка.
– Не может быть!
Женя вскочил с дивана. Он подошел к столу и увидел на нем свой старый мобильный телефон. Схватив его, заглянул в календарь. На нем красовалась дата – 20 октября 2018. Это был тот самый день, когда они познакомились с Алисой.
– Странный ты какой-то сегодня, – проговорил Мишка, кутаясь в линялую, вытянутую толстовку. Его всего трясло, хотя в квартире было очень тепло, даже жарко. Отопление дали рано, а на улице еще стояли погожие деньки.
«Ломка, – подумал Женя. – У него проклятая ломка, как и год назад».
– Я тут вот, что подумал, – процедил сквозь лязгающие зубы друг. – Есть квартира одна…
Женя его не слушал, он прекрасно знал, что ему скажет Мишка. Но он совершенно не мог уложить в голове, как такое возможно.
«Может, я умер и попал в ад?»
Он стал ощупывать себя. Потом подбежал к зеркалу в прихожей. На него смотрел все тот же неудачник Женька Золотарев, каким он был ровно год назад.
«Может, мне все это приснилось? И нет, и никогда не было никакой Алисы? Но ведь это же полный абсурд» – подумал он.
– Что ты бегаешь-то, Жень? Мало того, что я подыхаю, так ты тоже, кажется, не здоров.
Мишка порылся в кармане, и, вынув оттуда скомканную бумажку, протянул ее Жене. Очень медленно Женя развернул ее и не смог сдержать слез. Это был тот самый чек с нацарапанным на нем адресом. И тот самый адрес.
– Жека, ты чего? – не смотря на то, что ему было очень плохо, Мишка не мог не заметить того, что творилось с его другом.
