– Понимаешь, я ей хочу сделать предложение. Очень волнуюсь, боюсь, откажет. Хочу колечко ей в шампанское положить. Ты ее отвлеки как-нибудь, а я положу в свой бокал и бокалы поменяю быстро. Сможешь?
– Не вопрос! – согласился Женя.
– Спасибо, брат!
Женя ушел за шампанским, по дороге встретил Настю, которая уже несла бутылку красного вина гостям за соседний столик.
– Ну, что? – быстро спросила она.
– Не любит она его, – ответил Женя.
Настя пожала плечами и понеслась к своему столику.
Открыв шампанское и разлив его по бокалам, Женя обратился к девушке, которая выглядела совсем печальной:
– Скажите, а вы не снимались в сериале « Моя любовь к тебе навеки?»
Девушка с удивлением посмотрела на него, потом улыбнулась и ответила:
– Нет, я не актриса.
– Странно, мне Вы очень напомнили главную героиню. Да и тому господину тоже.
– Какому?
Женя указал рукой на столик за спиной у девушки, находящийся в самом дальнем углу.
– Вон тому.
Этого времени вполне хватило, чтобы ее спутник положил колечко в свой бокал и поменял их бокалы местами.
– Извините, мы, наверное, просто Вас перепутали.
– Бывает, – сухо ответила девушка.
– Меню выбрали? – обратился Женя к парню.
– Да, мы будем… И он назвал блюда, а Женя, повторив заказ, ушел на кухню. Ему не хотелось видеть разочарование в глазах парня.
«Она тебе откажет, приятель. А если и не откажет, то выйдет замуж из жалости и отчаяния, а потом будет изменять тебе с каким-нибудь твоим симпатичным другом» – цинично думал Женя, когда нес блюда к столу. Каково же было его удивление, когда он увидел такую картину – девушка и парень целуются на глазах у всех.
– Ваши блюда. Простите. Если помешал.
– Она сказала мне: «Да!» – закричал парень, пытаясь перекричать клубную музыку.
Девушка плакала от счастья. Это было именно оно, теперь Женя это видел.
– Скажи это еще раз мне, дорогая! Ты согласна стать моей женой?
– Да! Да! Да, черт возьми, я согласна выйти за тебя, – прокричала девушка в ответ. – Согласна, не смотря ни на что! Согласна, хоть и знаю, каим ты бываешь засранцем!
И она снова заплакала от счастья. А Женя оставил парочку наедине с их счастьем и ароматной едой. Он вспомнил, что не делал Алисе такого сюрприза, и теперь корил себя за это.
«Ты еще настоящих засранцев не видела», – подумал он о себе.
– Ну, что? И это, по-твоему, не любовь? – спросила его Настя, сияя от радости.
– Ты была права. Они очень любят друг друга, – ответил ей Женя.
– Да! А вот ты себя нет. Ты не любишь себя, а потому не видишь истинного отношения людей, их настоящих чувств.
– Но мы говорили не о людях, – попытался возразить Женя, хотя и понимал, как права была Настя.
– Не имеет значения. Я не знаю, что тебя гложет, Жека, но перестань, пожалуйста, убиваться. Все будет хорошо! Все будет очень хорошо, вот увидишь!
– Откуда ты это знаешь? – грустно рассмеялся Женя, ему нравился оптимизм девушки.
– Просто знаю и все!
И, развернувшись на каблуках, она полетела к столикам принимать заказы. В воздухе стоял дух Рождества. Но Женя боялся даже думать о сказке. В его жизни все сказки закончились. Он не имел права на надежду. Однако, надежда, как и любовь, никогда не спрашивает разрешения. Она просто проникает в сердце, а, проникнув, начинает в нем пускать корни, и ничем ты ее оттуда не выгонишь – ни разумными доводами, ни страхом, ни отчаянием.
«Иногда я чувствую себя заблудившейся чайкой, которая по ошибке улетела слишком далеко от моря, а теперь никак не может его найти. Чайкой, которая кружит над сушей, всматриваясь вниз, напрасно выискивая хоть какой-то признак родной солёной стихии. Чайкой, которая не может успокоиться, потому что она потерялась и больше не знает, где её дом. В такие минуты глубочайшего одиночества, которое залетает мне в душу внезапно и очень резко, я ощущаю себя абсолютно чужой в этой реальности. Словно я не отсюда, словно я потеряла моё море…»
Профессор Иконникова зачитала вслух эссе. Его написала Алиса на одном дыхании, когда студентам было задано коротко изложить свое состояние.
– Браво, Круглова. Потрясающая работа. Тонко и лаконично. Скажите, Вы вошли в образ, когда писали, или это ваши собственные ощущения?
Вопрос показался Алисе бестактным.
– А разве это имеет значения? – с вызовом ответила она.
– Не думайте, что я интересуюсь из праздного любопытства, милая леди.
Пожилая профессорша поправила очки на носу и продолжила.
– Это очень важно в литературе – состояние погружения. Когда писатель погружен в чужой, выдуманный образ, он поступает, как мастер, ибо постоянно вытаскивать чувства и эмоции из собственный души – это означает очень быстро израсходовать себя и перегореть. Однако наиболее пронзительные вещи мы все-таки извлекаем из собственного сердца.
Она немного помолчала и добавила:
– На самом деле, мне не нужен Ваш ответ, Алиса. Я и так все вижу. Думаю, аудитория тоже. Это эссе написано сердцем. Не говорю, что так писать нужно всегда. Берегите свои силы, они вам понадобятся для написания книг. Но то, что я сейчас прочла – потрясающе. Я Вас попрошу, Круглова, задержаться после лекций.
