В детстве она всегда прогоняла меня, когда я пыталась пробраться внутрь. И только повзрослев, я поняла почему.
Спальня пропиталась разными травами, внутри вокруг двери висели свертки сухих растений и цветов. Нашелся даже давно сгнивший чеснок. Интерьер не сильно отличался от «комнаты девочки»: туалетный столик вдоль стены с дверью и высокий комод с одеждой напротив кровати. Но были исключения. Например, компьютерный стол рядом с туалетным столиком. Также нигде не было полок с косметикой. Вместо них целую стену занимали черепа птиц и животных. Серьезно, мама? Когда я впервые увидела их, чуть не оставила здесь душу! Двумя ладонями закрыла рот, чтобы не закричать, чтобы Теодор внизу не услышал.
Черепа были подписаны. Какого животного или птицы, а также год смерти хозяина. Они висели на гвоздях. Некоторые пустовали. В особенности внимание привлекал гвоздь с табличкой «человек». Год смерти зачеркнули карандашом не меньше десятка раз.
Полторы недели назад Теодор попросил найти мамин дневник. Ведь все старые люди ведут дневники. Я нехотя согласилась. Тогда я сказала ему, что ничего не нашла. Что мама убрала все документы. Я соврала.
Документы мама хранила в высоком шкафу напротив кровати. Там же, где и одежду. В прошлый раз я нашла завещание Кати и автобиографию Миши в красной спортивной сумке. Необычный выбор. Думала, мама закрыла документы в сейфе или заперла в сундуке и закопала его на заднем дворе.
Уже полторы недели я разбирала ее вещи и прятала самые дорогие в своей спальне. Да, не лучший выбор, но купить сундук или сейф я не могу — боюсь выйти за пределы участка, а заказать доставку на дом — не поймет Теодор.
Сейчас я искала одну книжку. Старший братец все время говорит, что нас назвали в честь героев детской сказки. Ее не было в моей спальне. Значит, мама припрятала ее у себя.
Я сидела на полу. Передо мной лежала красная спортивная сумка, открытая. В ней виднелись пожелтевшие листы в прозрачных мятых файликах. Под ними находились книги и документы в твердом переплете. История болезни Дениса из детской поликлиники. Дневник Миши за второй класс — зачем мама его хранила? Свидетельство о смерти Мирослава Рязанова. О, нашла!
Среди скучных бумаг показалась цветная книжка с яркими картинками на обложке. Два человека стояли плечом к плечу. У одного в руках меч, у другого — посох. Мальчик и девочка. С двух сторон на них наступали злобные черные кляксы с щупальцами и клешнями. Над парочкой героев на всю ширину обложки растягивалось название сказки:
«Приключения Теодора и Авроры».
Заседание Совета прошло в том же огромном зале с разрисованными стенами, неудобными креслами из веток и покрытым осколками дорогой мебели полом. Было решено встретится с представителем Пляски сегодня.
Я и Александр Кузнецов покинули заседание вместе. Совет направил его со мной для защиты и для надсмотра. После призыва ангела мне доверяли не больше пойманного вора. Думаю, и до призыва мне бы назначили «няньку», а ангел стал удобным поводом.
Мы шли вдоль дороги в едином потоке прохожих. Я чувствовал их взгляды на себе. Они кололи в плечи и в грудь, но тут же соскакивали. Александр шагал молча, нога в ногу со мной. Когда я замедлялся, замедлялся и он. Когда я ускорялся, он равнялся. Перепады скорости не сказывались на нем. Пухлый мужчина в серой жилетке и черной майке дышал ровно и спокойно.
До цели оставалось пятнадцать минут пути. В голову лезли неприятные мысли о скором провале. Вот-вот мы доберемся до выставки. Нас схватят на входе, скрутят и бросят в ржавые клетки. Что с нами будет? Александр, как обычно, расколется на десятки зеркальных осколков, а я останусь там. Один. В заточении.
— Думаю, ты не настоящий, — нарушил я молчание. Так и до сумасшествия недалеко.
— Настоящий, — улыбнулся Александр. — Не бойся, я не распадусь на осколки.
— Я не верю.
Его ладонь упала мне на левое плечо. Он слегка помял ткань толстовки и убрал руку.
— Настоящий, — повторил Александр. — Отправлять на встречу двойников невежливо и опасно. Некоторые Скрытые и мистики расценят это как объявление войны.
— Не сильно обнадежил, — приобнял я себя.
Он лишь пожал плечами.
Вскоре из-под земли выросло высокое здание, которое смотрелось чуждо рядом с серыми прямоугольными многоэтажками. Высокое, желтое, с треугольной крышей, которую поддерживали величественные колонны. На крыше виднелся черный барельеф. На нем застыли кони. Рядом с Лягушево находился Зеленоярск — разделенный рекой город. Во времена Руси там процветало казачество, и эти кони на барельефе служили напоминанием тех времен. Историческим наследием, как назвала их эта женщина.
Вход во Дворец культуры был выше тротуара. По ступенькам поднимались люди: молодые парочки, семьи с детьми, матери и отцы одиночки. Была даже группка из четырех детей. На вид не старше двенадцати лет.
Я по привычке проверил отражение ножа с кровью черта в правом кармане джинсов и сжал до хруста пальцы на левой руке.
— Успокойся, — сказал Александр. — Мы не идем на войну.