Из голоса пропала былая дерзость, а поза так и кричала о ничтожности. Если Тео поймет. Если догадается, насколько я жалкая, то бросит меня. Откажется от меня, как от балласта, каким я и являюсь. Бесполезная, беспомощная. Меня выкрали на пороге маминого участка. Я ни разу не помогла ему в тяжелом «квесте» по выплате долга. Только мешалась. Вот какая я. Надежда Рязанова. Самая трусливая из Рязановых. Самая пустая. Самая жалкая.
Когда женщина притянула меня поближе и впилась острыми ногтями в шею, я взвыла. Боль развязала язык, и наружу вырвалось то, что я держала в себе так долго. То, что скрывала от Тео, от друзей, от одногруппников. Даже от мамы.
— Я… я… заплачу, — задрожал голос. Я отвела взгляд от Теодора и вдавила его в пол. — Я расскажу тебе все, что захочешь! Все мамины секреты! Она оставила библиотеку и комнату. Там ее ингредиенты, ее книги, ее знания! Я все отдам! Только не трогай меня!
Маска треснула окончательно. По щекам побежали теплые слезы, тело задергалось, как рыба на суше. Назад пути нету. Я мертва. Тео меня бросит, поэтому я рассчитывала на себя.
— Надя… — потерянно прошептал Теодор.
Парень и девушка перед ним шелохнулись. Девушка подхватила с земли собаку, и они оба забежали Теодору за спину. Похоже, он подготовил какой-то план. Подменил чертей на настоящих людей, но провалился. Его раскрыли.
— Мне не нужны секреты ведьмы, дитя, — покачала головой Ведущая. Кажется, так ее звали? — Я видела то, о чем люди слагают легенды.
— Мама прожила очень долго! Дольше обычных людей! — выпалила я на одном дыхании. — Отпусти меня. Я все расскажу.
— Заманчиво. — Она не отводила глаз от Теодора. Давала понять: я — букашка. Меньше, чем букашка. Вещь. Говорящий торшер. Всего лишь предмет обмена. Ведущая обратилась к Теодору, а не ко мне: — Отказываюсь. Мы хотели разжиться ангелом и должником. Но обойдемся только последним. Очень жаль.
Вот и все. Меня превратят в статую. Продадут мистику, который работает с Ничтожными.
Я обмякла. Силы покинули меня. Тревога отдалилась, и в бурлящем ранее разуме появилось смирение. Иначе и быть не могло. Меня изначально поставили в невозможные условия. Мистиком не стать. Себя не защитить. Мы с Теодором были одни против Совета, против всех. Но и он меня бросит.
— Мы можем договориться, — вытянул он руки ладонями вперед. — Найти другой выход.
Что он делает? Почему не бросает меня?
По его лицу стекали капли пота, глаза были округлены, а плечи дергались. Мои слова, казалось, прошли мимо него. Словно он не услышал ничего нового. Словно и так знал, какая я на самом деле.
Нет. Невозможно. Перед ним я всегда играла роль дерзкой сестры. Временами проступали настоящие чувства, но я спешила избавиться от них тут же. Затолкать поглубже, где никто, даже я, не найдет их.
Тео видел «меня». Маска не была помехой для него.
«Он знал о моих вкусах, — напомнила я себе. — Знал, хотя не должен был».
— Нет, — ответила Ведущая. — Будьте добры, покиньте выставку. Вы больше не желанные гости. Моя Пляска покинет город с девчонкой. Мы уйдем. Оставим вас в покое.
— Я призову ещё ангела! — воскликнул Тео. На последнем слове голос истончился до писка. — Мы пленим его и…
— О нет! Нет! Мне не нужен такой ангел. Приходя сюда, я надеялась встретиться с теургом. Человеком, что заключает с ангелами сделки. Но встретила лишь ребенка. Мне жаль потраченного времени. Только и всего.
— Ладно. — Тео опустил взгляд в пол. Его руки опустились вдоль тела и закачались, как веревки на ветру.
Зато короткое время, что я знала Теодора, научилась читать его язык тела. Он говорил и действовал как герой сказки. Детской сказки. Тео представлял собой кальку белого рыцаря. Спасителя прекрасной дамы. Он был добр и совершенно бесхитростным. На нем был налет «Рязановых» — некие черты, которые выдавали в нем маминого ребенка. Но они меркли по сравнению с другими особенностями.
Времена в его поведение проскакивало нечто противоречивое и чувственное. Нечто человеческое. И сейчас в мимике и жестах Теодора читалась усталость. Он сдался.
На секунду. Всего на жалкую секунду шепот в моей голове, что шептал об ужасных исходах, утих. А по телу растеклась обманчивая теплота. Я ждала этого так долго. Момент истины. От меня отказался даже Теодор.
Вторя моим мыслям, «брат» поднял взгляд на Ведущую и медленно, почти шепотом, произнес:
— Последнее предложение. Забирай сестру. Но я хочу обменять один из ваших экспонатов.
Ведущая хмыкнула. Ее рука на моей шее чуть расслабилась, ногти до сих пор врезались в кожу. Легкое движение вызвало новую вспышку боли. Я поморщилась.
— С удовольствием выслушаю ваше предложение.
— Мне нужны годы жизни, — завел Теодор «старую шарманку». — Хочу знать, сколько у вас есть и на что вы обмениваете.
Ведущая фыркнула мне в ухо.
— Мальчик, ты не проведешь меня. Пытаешься выплатить долг девчонки.
Теодор покачал головой.
— Я умираю.
Мне не послышалось?
— Не верю, — сказала Ведущая.
— Позволь мне доказать.