Я выпрямилась и посмотрела лешему в человеческий глаз на лбу. Он был голубым. Прямо как у моего отца.
— Ты рожден ради одной цели, — сказала я. — Поработить Тирана из Лягушево. Когда заберешь у него все, прости мой долг. Дальше делай что пожелаешь.
— Будет исполнено, — прогрохотал он. — Матерь.
☽☽☽
Теплым весенним утром я проснулась с мыслью: сегодня моя жизнь изменится. Ведь воскресенье Николай Воронов проводил на даче в отдалении от деревни.
Сегодня моя жизнь изменится. Сегодня мой долг исчезнет, как дым от потушенной свечи. Сегодня это поместье, эта деревня, все его наследие станут моими.
Я наблюдала из окна своей комнаты, как Великан величественно шагал по саду. Он двигался в сторону леса. К одному из своих «сокращений». Через десять минут все решится. Ожидание выматывало не хуже той ночи, когда я создала лешего. Оно взвинчивало меня. Руки сильно тряслись, я даже не подумала о смене одежды. Так и сидела у окна в ночной рубашке.
По воскресеньям у меня не было уроков, поэтому я обычно спала подольше. Но не сегодня.
Прошло десять минут. Полчаса. Два часа. Уже хотела сама пойти и узнать, что происходит…
Земля дрогнула. Я подскочила от неожиданности. Казалось, все поместье подпрыгнуло вместе со мной. Слуги забегали в коридоре и в саду.
Случилось. Это случилось!
Я распахнула створки и выпрыгнула в сад. Обогнула поместье, помчалась в лес, в сторону «сокращения», которое вело на дачу.
Стоило обойти дерево, небо заволокли густые кроны, а стволы вытянулись и утолщились. С земли слезла вся трава, оставляя голую и покрытую корнями почву. Солнечные лучи пробивались сквозь небольшие зазоры в лиственном покрывале, поэтому я рассмотрела доски. Они лежали на земле. Сломанные. Оторванные.
Прошла чуть дальше и вышла к даче. Теперь маленькая избушка больше походила на раздавленный скворечник. Крыша провалилась внутрь, стены разлетелись в щепки. И посреди дачи росло высокое дерево. На стволе виднелся Николай Воронов. Ветки пронзали середину груди, протыкали сердце. Они оплетали руки и держали их плотно прижатыми к туловищу. Вокруг шеи обвивался гибкий прутик, мешая Великану говорить.
Рядом нашелся леший. Почему-то он принял форму белого зайца. На лбу, меж животных глаз, уместилось человеческое око. По бокам от него выглядывали рога-веточки.
Когда наши с Николаем взгляды пересеклись, Великан засмеялся. Из-за сжатого горла и пронзенной груди смех звучал как бульканье утопленника.
Я подошла к лешему.
— Говори, — приказала я.
— Я забрал все, — пропищал он. — Воронов владел не только поместьем и дачей, но и жизнью своего сына и…
— Плевать. Прощай мой долг. Сейчас же.
Великан засмеялся еще сильнее. Я нахмурилась и скрестила руки на груди.
— Отпусти его шею. Он безобиден.
Леший кивнул, и прутик на горле Великана развязался.
— Забавно, — сказал Николай. — Мне даже жаль тебя, Мария.
Его слова не напоминали мольбу проигравшего. Он звучал… почти как победитель. Нет. Это были слова разбитого колдуна. Того, кто в отместку за свое поражение разгромил противника. Поэтому леший принял облик зайца? Он не победил? Великан добился ничьей?
— Леший! Прощай долг! — в нетерпении приказала я.
— Не могу, — поежился леший. — Он…
— Я отказался от него, — рявкнул Николай Воронов. — От всех долгов и лет жизни, как увидел лешего. Твоя выходка сломала жизни многих людей. Но и тебе то же. Твоим долгом теперь владеет мир. Хотел бы увидеть твой жалкий конец.
— Сволочь!
Я пнула лешего со всей силы. Он отлетел, ударился в дерево и сполз к корням.
— У тебя была одна цель! Забрать чертов долг и простить его!
— Мне жаль, Матерь. Я ничего не смог поделать.
— Черт!
Великан вновь рассмеялся.
— Не предстало матери бить свое дитя, Мария, — сказал Николай. — Мать — это защитница. Ведь дети — святое.
— Что ж. — Я глубоко вздохнула. — Раз для тебя дети нечто святое, то отныне все отпрыски Вороновых будут служить ему! Эй, леший!
Я повернулась к природному духу.
— Измывайся. Пытай. Своди их с ума. Но оставляй в живых. Не прекращай род Вороновых. Пускай мучаются из-за него.
Леший кивнул. Я обратилась к Великану.
— А ты…
— Убьешь меня? — спросил он, чем сбил меня с толку. Колдуны не задают вопросы, но он больше не колдун. Он даже не человек. Лишь вещь. — Многие пытались. Я известен на всю империю своей живучестью.
— О, не волнуйся, мой дорогой, — улыбнулась я. — Я найду подход. Твоя жизнь оборвется самым ужасным образом. Но сначала я сотру тебя из истории. Никто никогда не вспомнит Николая Воронова. От тебя останется жалкий призрак под именем Тиран из Лягушево.
Он вернул мне улыбку.
Ничего. У меня много времени. Триста лет на его пытки. Тристо лет для выплаты огромного долга. Я выкарабкаюсь. Отыщу выход из тяжкого положения. В конце концов, в любом законе есть лазейка.
Нужно только ее найти.