Подъем занял немыслимо долго времени. Несмотря на прохладу, я промок насквозь от пота. Толстовка неприятно облепляла кожу. В глаза потемнело от напряжения. Я чуть не потерял сознание перед дверью с надписью «ОТКРЫВАЯ ДВЕРЬ, Я НЕ ПРИГЛАШАЮ ВАС ВОЙТИ». Как давно это было? За столько времени успел привыкнуть к ней и даже не замечал.
С большим трудом попал ключом в замочную скважину. Прокрутил пару раз и ввалился внутрь.
— Мара! — прокричал на всю квартиру. — Мара! Ответь!
За спиной раздалось мяуканье. Я обернулся на распахнутую входную дверь. На пороге стоял мейнкун. У него был серый мех.
— Девчонка еще жива. Поторопись, челядь.
— Мара!
— Я здесь.
Повернувшись в сторону коридора, увидел серый дым. Он клубился, собирался в человеческую фигуру. Передо мной вышел парень в синей толстовке и с черными волосами. На месте глаз зияли две красные дыры. По щекам стекали кровавые слезы.
Мара молчала. Ожидала, что я скажу.
— Я просрочил договор, — начал я.
— Отныне твоим договорам нельзя верить, — объявила она.
Я бросил взгляд на накрытую тканью клетку на обеденном столе на кухне.
«В конце концов, к этому все и пришло».
Мне вспомнилось второе письмо Марии. Она писала в нем о побеге из города, о поиске Скрытого, который согласится выкупить долг в обмен на мое рабство. Тогда я отказался от этого исхода, не думаю. Как же много поменялось?
— Эй, мара, — задыхаясь, произнес я. — Пора расплатиться с долгами.
«Прости, Надя, — подумал я. — И прощай. Пора мне спасти тебя в последний раз. Похоже, я наконец-то нашел свое место в мире».
♀♀♀
Бутылки с водой не задержали Ничтожного надолго. Половицы под ним гнили и разлетались в щепки. Картины и фотографии на полках стекали на пол. Дом кричал. Вопил, как зверь, которого съедали живьем.
Я пятилась, не сводя с твари глаз. Боялась, что если потеряю его из виду, он нагонит меня за секунды. Ударит в спину и утащит за собой в Пустоту. Потолок над ним опасно прогнулся. О, черт.
Половина второго этажа рухнула на вниз, поднимая облака пыли. Грохот оглушил и ослепил меня. Все звуки вытянулись в тонкий писк, перед глазами все плыло. Мне повезло. Второй этаж упал не на меня. Но приятного мало. Поместье рушилось. Годы маминой жизни ломались от одного присутствия Ничтожного.
Надеюсь, это его задержит хоть на…
Взор закрывали обломки и сломанная мебель, но эта тварь просвечивалась сквозь них. Дыра в форме человека как бы стояла в них и в тоже время над ними. Голова закружилась от таких чудес.
Я развернулась спиной и побежала со всех ног, пока на меня не упала вторая половина этажа.
Скользнула в мамин кабинет. Подняла пухлую от предметов сумку. Перед приходом чудища набила ее все возможными тяжелыми вещами. Размахнулась и кинула ее в окно.
Стекло треснуло. Полетели осколки. Путь расчищен. За пределом участка меня, скорее всего, растерзают лесные Скрытые. Но это лучше, чем умереть от лап Ничтожного. Любая участь лучше!
Я выпрыгнула наружу, но что-то потянуло меня за лодыжку. И я упала прямо на осколки. Ладони пронзила острая боль. Но ее перебило жжение в ноге. Я завопила. С лодыжки слово заживо сдирали кожу. Посмотрела назад.
Ничтожный держал меня за ногу. Ткань джинсов оплавилась и сползла на землю. Кожа сморщилась, на ней выступили гнойные бугры.
— Блять! Блять!
Оно потащило меня к себе. Сознание меркло. Осколки стекла впивались в кожу сквозь одежду. Вот как умирают должники. В мучениях. Совершенно одни. Меня никто не спасет. Я умру самым худшим образом из возможных.
И все прошло.
Нога до сих пор жглась. Тело ныло от боли и усталости.
Я боязливо посмотрела назад, туда, где был Ничтожный. Он исчез. Рама окна отклеилась от стены и теперь лежала на земле, в стене зияла огромная дыра, но Ничтожного нигде не было.
Я попыталась подняться, но поняла, что не могу.
— Что… что случилось?
Ожидаемо, мне не ответили.
Все закончилось так же быстро, как началось.
Я не знала, что произошло, но понимала: Тео как-то спас меня. Это безумие закончилось. Наконец-то.
— Ну и чушь, ба! — воскликнул Андрей.
— Да! — согласился Саша. — Глупая сказка.
Я сидела в удобном кресле-качалке, а передо мной на мягком шерстяном ковре лежали внуки. Андрею было семь лет, а Саше — шесть. Они все еще дети, но такие умные. Временами они раздражали меня своими вопросами. Временами бесили одним присутствием. Дети вообще весьма раздражающие создания. И как мама уживалась с четырьмя сразу?
— Это правда, — проговорила я. Был поздний вечер. Меня клонило в сон, язык заплетался. А я все гадала, когда Маша заберет своих детей. — Клянусь жизнью.
— И где этот Теодор сейчас? — спросил Саша.
— Он…
В тот день я нашла Теодора на пороге квартиры Дениса. Круг из мела был стерт, а клетка — пуста. У Теодора не было глаз. Врачи сказали, что его сердце остановилось из-за боли, но я знала правду. Он пожертвовал собой ради меня.
После дня рождения я уехала из Лягушево. Поселилась в Зеленоярске — городе неподалеку. И устроилась на работу продавщицей в продуктовом. Параллельно училась на заочке в местном институте, чтобы не остаться без корочки. Она так и не пригодилась.