Я перевел взгляд на крючки для одежды. Они находились на правой стене, и на них висели: пара черных жилеток, одна ветровка того же цвета и серое пальто. Одежда под начало осени, когда и пропал Денис. Под ней стоял шкафчик для обуви. Ботинки, туфли, кроссовки. Последние выделялись разнообразием цветов: зеленый, красный, голубой, белый. Или в квартире жили двое или Денис крайне неохотно расставался с вещами. Я остановился на последнем.
Квартира выглядела нетронутой. Словно после исчезновения хозяина сюда никто не приходил. Ни полиция, ни даже эта женщина.
Я стянул грязные и местами дырявые кроссовки и нырнул в комнату слева от двери. Пыль на полу меня не беспокоила — мои носки нельзя назвать чистыми.
Щелчок. Квадратную комнату озарил свет шести энергосберегающих ламп. Я насмотрелся на такие в приюте для бездомных, поэтому сразу узнал их по форме и по холодному свету.
Комната оказалась кухней. И снова ни следа разрухи. Кухня напоминала одну из выставочных комнат ИКЕА. Все в одном, черно-белом, стиле. Вот-вот сюда зайдет семейная пара и начнет присматривать себе что-нибудь. Для полной картины не хватало желтых ценников.
Первым делом я шагнул к холодильнику — на нем было заметно меньше пыли. Распахнул дверцу, ожидая увидеть протухшую за долгое время еду. И снова мимо. Тусклая лампочка осветила пустые полки.
Эта женщина приходила сюда. Убрала из холодильника еду, но оставила одежду и обувь. Бессмыслица.
Ответ напрашивался сам собой, но я старательно искал другой, наиболее подходящий для меня. Мне вспомнились слова соседки и надпись на входной двери. Глупо было думать, что Денис написал ее ради меня. Он не предвидел свою пропажу. Почему я вообще об этом подумал?
Я выдохнул, не позволяя мыслям поглотить меня. Закрыл дверцу холодильника и открыл окно. Впустил в квартиру свежий воздух. От духоты уже кружилась голова. Потянулся к переключателю, и взгляд мазнул по бело-красному пятну в углу. Оно находилось в тени между холодильником и раковиной.
Пятном оказалось блюдце в красный горошек. Рядом возвышался стакан, его стенки покрывала белизна, как от засохшего молока. Слой пыли на посуде был тоньше, чем на полу и мебели.
— Очистила холодильник и поставила в угол блюдце со стаканом? — задал я вопрос в пустоту и сразу отмахнулся от него. — К черту!
Одна из манипуляций этой женщины. На день рождения Кати она подарила ей четыре набора детской одежды и подгузники. Старшей сестре тогда исполнилось одиннадцать лет. Не будь это противозаконно, эта женщина бы с радостью отдала Катю какому-нибудь извращенцу. И сверху добавила бы приданое.
Я вышел из кухни и зашагал по коридору. По пути выключил свет. Квартира теперь моя, и платить по счетам теперь мне.
При такой планировке в конце коридора должен быть санузел. В приюте было так. Все ванные и туалеты располагались в конце коридора. Поэтому я подумал, что и в квартирах так же.
Чутье меня не обмануло. Дверь в конце коридора вела в совмещенный санузел. Включил свет, прокрутил ручку, и из крана в слив опустилась тонкая струйка холодной воды. Рука сама потянулась за розовым мылом на зеленой подставке. Рядом лежал полупустой тюбик зубной пасты.
На лице растянулась улыбка, и я облегченно выдохнул. Не могу объяснить это чувство, но мытье рук «заземляло» меня. Оно было сродни ритуалу. Я смывал с себя «отпечаток» внешнего мира, и оставлял на квартире свой. Неровности на мыле, использованная вода, даже следы в коридоре. Доказательства моего существования.
Закончив «ритуал», я поднял взгляд на зеркало. Хотел узнать: насколько ужасно выгляжу. Но зеркала не было. Вместо него мой взгляд уперся в голубую плитку с узором синих цветов.
— Что за? — выключил я воду и осмотрелся.
Здесь не было зеркал. Ни одного.
Я спокойно вышел из ванной, вернулся к входной двери. Обычно зеркало вешают в прихожей. Наверное, не заметил его из-за соседки.
Но зеркала там не оказалось.
— Ладно, — голос стал громче и выше.
Надпись на двери и блюдце со стаканом в углу еще куда ни шло. Но зеркала? Денис же выходил из квартиры. Как он причесывался, чистил зубы и умывался?
— Ладно, — повторил я. — Он просто не любил смотреть на себя. Поэтому и убрал зеркала.
Выключив свет в ванной, я встал перед дверью, которую еще не открывал. Комната находилась между санузлом и кухней. Спальня. Я специально оставил ее напоследок.
Квартира отражала личность владельца, служила холстом, который каждый окрашивал своими красками. Ладонь на ручке сжалась сильнее, костяшки побелели. Не считая некоторых странностей, жилище Дениса ничем не отличалось от обычной квартиры. Но эти странности наводили на определенные мысли. Если квартира — отражение владельца, то спальня — его сердца. Средоточие естества.
Эта женщина не испортила квартиру, не оставила ловушки. За нее это сделал Денис. Не намеренно. Она знала, что я замечу различие в слоях пыли на блюдце и стакане. Знала, что из-за этого все мое внимание перескочит на нее. И я совершенно забуду про Дениса. Самая жесть ждет меня в спальне.
— Все хорошо, — выдохнул я. — Главное — не сбежать, не дать ей того, что она хочет.