Конечно, в Японии получали сведения о возможности войны между Германией и Советским Союзом. Об этом, а также о сосредоточении крупных сил германской армии на восточном направлении, сообщали японский посол в Берлине и японские военные атташе в европейских странах. Безусловно, о том же поступала информация и по линии японской разведки. Что интересно, сведения поступали примерно те же самые, что докладывали советские разведчики в Москву. Те ведь тоже черпали свои сообщения в основном из тех же источников.
Забегая вперед, небезынтересно отметить такую деталь. 15 мая на совещании руководства японского генерального штаба был обсужден вопрос о возможности начала войны между Германией и Советским Союзом. Участники этого совещания пришли к выводу, что германо-советская война не может начаться неожиданно. Все были согласны с тем, что Германия не в состоянии вести войну одновременно на два фронта. Поэтому было признано наиболее вероятным, что крупные силы германской армии, сосредоточенные у советских границ, оказывают поддержку германской дипломатии. На тот момент это показалось в японском генштабе наиболее верным толкованием событий.
Но вернемся к дипломатическому турне японского министра иностранных дел. Из Берлина Мацуока отправился в Рим, где встречался с Муссолини и его министом иностранных дел графом Чиано. Здесь же он получил аудиенцию у Папы Пия XII. После Рима Мацуока вернулся в Берлин, а уже оттуда приехал снова в Москву.
И вот в Москве начались его встречи с Молотовым. Никого не обманули посещения Мацуокой московских театров или его поездка в Ленинград. В "Известиях" не писали, но, судя по всему, он встречался еще и со Сталиным. Кроме того, он просил у Сталина организовать для него (и получил, разумеется) встречу с генералом армии Жуковым, что, впрочем было вызвано с его стороны чистым любопытством. Желанием познакомиться с человеком, который полтора года назад произвел на японских политиков и военных столь сильное впечатление своей блистательной победой на Халхин-Голе.
Конечно, учитывая, что японский министр иностранных дел оказался в Москве проездом, возвращаясь к себе на родину, такие встречи явно походили на переговоры. По этому поводу китайский посол даже запрашивал заместителя наркома иностранных дел СССР Лозовского о причинах столь долгого пребывания в Москве японского посла и его неоднократных встречах с советским руководством. В Китае опасались сближения Советского Союза с Японией. Этого, впрочем, не хотел никто из мировых держав.
Нормализация отношений и смягчение межгосударственных связей между ними было жизненно необходимо на тот момент всего двум странам в мире. Советскому Союзу и, как это ни странно, самой Японии.
СССР пакт о ненападении с Японией был нужен как воздух в предвидении будущей войны с Германией. Ликвидация угрозы создания на востоке страны второго фронта было тогда первоочередной задачей даже не дипломатии. Это было задачей выживания страны в тяжелейших испытаниях, которые вот-вот должны были обрушиться на страну. Здесь любая мелочь, облегчающая ее положение, была жизненно важной. А пакт о ненападении с Японией был не мелочью. Это было одной из самых главных мер, которые нужно было предпринять для выживания страны. И имело поэтому поистине судьбоносное значение.
Но и для Японии, как это ни странно, договор о нейтралитете с Советским Союзом был весьма желателен. Она не делала в этом смысле нашей стране никаких одолжений. Ей самой было необходимо обезопасить свои границы в Манчжурии со стороны СССР, чтобы не беспокоиться за свой тыл при движении на юг.
Вообще вся идеология поездки Мацуоки в Берлин и Москву заключалась в стремлении обезопасить Японию на пути в Юго-Восточную Азию. Обратите внимание, переговоры в Москве до посещения Берлина даже не начинались, потому что Мацуока тогда не решил ещё основной вопрос своей поездки. В Берлине его главной задачей было выяснить намерения Гитлера в отношении Англии, не желает ли он заключить с ней мир. И, если желает, каковы его шансы на это. Потому что в случае заключения мира в Европе, Япония, оставшись в военном противостоянии с Великобританией один на один, могла попасть в сложное положение. И только получив от Гитлера заверения в его решимости воевать с Англией и в дальнейшем, Мацуока мог приступить и к решению своей второй задачи, заключению договора о нейтралитете с Советским Союзом. Так что желание заключить с Москвой пакт о ненападении преследовало, фактически, те же цели. Обеспечить движение Японии к южным морям.
Но переговоры, судя по частоте встреч Мацуоки с Молотовым, шли непросто. Особенно учитывая, что на момент прощальной встречи перед отъездом японского министра из Москвы договор все еще не был подписан. Даже в тот момент, когда Мацуока перед отъездом в последний раз встречался со Сталиным и Молотовым, им было заявлено, что договор подписан не будет, и он уезжает в Японию с сожалением. То есть торговля шла буквально до самого последнего момента, согласие было достигнуто буквально на пороге отъезжавшего поезда.