После того, как японские войска были действительно оттуда выведены, 14 декабря 1925 года между СССР и Японией был подписан договор, по которому на Северном Сахалине и создавались японские концессии. Интересно, что с советской сторооны этот договор подписал, как председатель ВСНХ СССР, Ф.Э. Дзержинский.
Согласно этому договору СССР передавал японцам в эксплуатацию нефтяные и угольные месторождения Северного Сахалина сроком на 45 лет. На практике это выглядело так. Восемь нефтяных месторождений были разбиты на участки, перемежающиеся между советским и японским участниками по 50%. Вскоре, в 1928 году здесь же был создан и советский трест "Сахалиннефть", производящий добычу для нужд СССР.
За время существования концессий в Японию было вывезено свыше 2 миллионов тонн нефти. Следует отметить, что сахалинская нефть составляла более 50 % всей нефти, добытой в это время Японией. Вся остальная нефть поставлялась из США. Поэтому можно себе представить важность для нее вопроса о сахалинских концессиях.
Впрочем, как следствие агрессивной политики Японии, здесь у них тоже начались сложности. В лучшие годы, а это середина 30-х годов, добыча сахалинской нефти приносила здесь японским концессионерам порядка 160-180 тысяч тонн в год. Потом эти объемы начали падать, что было вызвано ухудшением отношений Японии с Советским Союзом. Советская сторона теперь уже требовала ликвидации концессий в связи с постоянными и многочисленными нарушениями условий соглашения.
Необходимо отметить, впрочем, что не только в ходе войны в Китае, но и даже в период военных действий на Хасане и Халхин-Голе, японские концессии продолжали здесь исправно работать. Северный Сахалин, надо это отметить, был единственной территорией СССР, где оставались к 1941 году иностранные концессии. Что можно, впрочем, понять, потому что их деятельность здесь во многом была полезной и для добычи нефти советской стороной.
В результате, при подписании в 1941 году пакта о нейтралитете между СССР и Японией был решен и вопрос о концессиях Министр иностранных дел Японии Йосуке Мацуока дал письменное заверение, что в течение нескольких месяцев вопрос о ликвидации концессий будет решен. При этом было заранее оговорено, что СССР в этом случае будет поставлять в Японию ежегодно не менеее 100 тысяч тонн нефти в год. Исходя из слов Мацуоки видно, что цифра эта была не окончательной и могла быть предметом торга в возможно большую сторону.
Забегая вперёд, нападение Германии на СССР оттянуло решение этого вопроса. Тяжелое поражение Красной Армии вновь подняло в Японии волну интереса к "северным территориям". Министр иностранных дел Мацуока в июле 1941 года потерял свой пост. Принц Коноэ свой новый, третий по счету кабинет сформировал уже без него. А выполнение условий соглашений соблюдается лишь в отношении сильных. СССР тогда казался в Японии слабым. Естественно, вопрос о концессиях снова повис в воздухе. И только 30 марта 1944 года в Москве был подписан протокол, по которому японские нефтяные и угольные концессии передавались в собственность СССР. В порядке компенсации СССР выплачивал Японии 5 миллионов рублей и обещал продавать Японии 50 тысяч тонн сырой нефти со скважин Северного Сахалина в течение пяти лет "после окончания настоящей войны". А ведь в 1941 году условия для японской стороны Советский Союз предлагал много выгоднее...
В любом случае, наличие на Северном Сахалине крупного и гарантированного источника пополнения нефтяного баланса Японии играло, конечно, свою роль при определении дальнейшей политики этого государства. И имело не последнее значение для того, чтобы желать смягчения отношений с Советским Союзом.
***
Проводы японского министра иностранных дел Мацуоки из Москвы принесли еще одну сенсацию. Проводить его на вокзал приехал Сталин. Это было настолько необычно, что вызвало оживленные толки в дипломатической среде всего мира, где понимают символы и значения любых мелочей в таких ситуациях. А здесь речь шла далеко не о мелочах. Сталин ведь обычно этого никогда не делал. Заметим. Даже Риббентропа, например, при его визите для подписания пакта с Германией, Сталин принимал и провожал не выходя из Кремля. А для японского министра сделал исключение.
Об этом вспоминал впоследствии В.М. Молотов.
Феликс Чуев. 140 бесед с Молотовым.