Есть во всей этой коллизии, связанной с переговорами по поводу договора о нейтралитете с Японией, один многозначительный эпизод. Предлагаю вернуться немного назад и обратить внимание на самое начало беседы в Кремле Сталина и Молотова с японским министром. Мацуока, обосновывая выгоды от договора для Советского Союза, говорил тогда о возможном посредничестве Японии, в случае, если между СССР и Германией "что-нибудь произойдет".
Заметим. Сталин не стал уверять его в невозможности конфликта с Германией и в своем безграничном доверии Гитлеру. Вместо этого он по-деловому уточнил у японского министра, не явится ли препятствием к такому посредничеству Тройственный пакт? Конечно, вопрос этот был с двойным дном. Условия этого пакта были ему хорошо известны, это из тех основополагающих документов, которые в известной мере определяли политику этих стран против Советского Союза. Тем не менее, об этом спросил. То есть, на самом деле это не было вопросом о противоречии такого сценария Тройственному пакту, он ему не противоречил по тексту. Это было вопросом о возможной позиции Японии в случае конфликта или даже войны Германии против Советского Союза.
Ответ японского министра иностранных дел свидетельствовал о том, что Япония как раз в этом случае готова к посредничеству, а значит, готова оставаться нейтральной. Что и было главным, для чего, собственно, заключался договор.
То есть, еще раз мы видим перед собой не безграничную веру Сталина в Пакт о ненападении с Германией, а его озабоченность тем, чтобы создать для СССР наиболее благоприятные внешнеполитические условия в случае войны с Германией. Даже в отношениях с одной из ее союзниц.
Так что, как это часто бывало, Сталин, приехав на вокзал проводить японскую делегацию, решал не одну, а параллельно сразу несколько задач. Ну, а уж "Шумел камыш" в исполнении председателя советского правительства и японского министра иностранных дел, это лишь внешний антураж, подчеркивающий неформальность и искренность обстановки, исключающие, вроде бы, любые сторонние соображения.
И еще одна символическая деталь этого странного прощания, о котором обязательно необходимо упомянуть. Для того, хотя бы, чтобы за событиями 1941 года не терялись для нас и будущие реалии 1945-го.
Упомянутый Шуленбургом полковник Ганс Кребс, который замещал тогда отсутствовавшего военного атташе Германии генерала Кестринга, и которого Сталин призывал на вокзале к дружбе, сделает в ближайшей войне блестящую карьеру. 28 марта 1945 года он, уже в чине генерала пехоты, сменит генерал-полковника Гудериана на посту начальника Генерального штаба сухопутных сил Вермахта. Иными словами, генерал Кребс станет последним в истории начальником Генерального штаба Германии.
Именно он 1 мая 1945 года будет вести в горящем Берлине переговоры с генералом Чуйковым о перемирии. Он же и сообщит советскому командованию о самоубийстве Гитлера и создании нового правительства гросс-адмирала Деница. Его последняя дипломатическая миссия, впрочем, окончится неудачей. За окном был не 1941, а 1945 год. Когда ему предъявят требование советского верховного командования о безоговорочной капитуляции, он вернется в расположение своих войск, передаст его Геббельсу и Борману. Вечером 1 мая 1945 года генерал пехоты Ганс Кребс застрелится в бункере бывшего фюрера. С его встречи со Сталиным пройдет немногим более четырех лет.
***
Договор о нейтралитете между Советским Союзом и Японией вызвал у ведущих мировых держав резко отрицательную реакцию. Руководители Германии и Италии внешне приветствовали его, но на самом деле восприняли крайне негативно. Япония ясно дала им понять, что с возможным привлечением ее к будущей войне с Советским Союзом, в случае каких-то осложнений для них, могут быть значительные сложности. Что, собственно, и случилось потом на самом деле.
Но наибольшую озабоченность этот договор вызвал в Англии и США. Правительства этих стран опасались, что договор развяжет Японии руки и позволит ей расширить свою экспансию на юг Восточной Азии.
"БЕСЕДА СОВЕТНИКА ПОЛНОМОЧНОГО ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВА СССР В ЯПОНИИ ЯЛ. МАЛИКА С ПОСЛОМ ВЕЛИКОБРИТАНИИ В ЯПОНИИ РЛ. КРЕЙГИ
Разослано: т. Молотову В.М., т. Вышинскому А.Я., Генсекретариат
18 апреля 1941 г.
18 апреля 1941 г. был на обеде в посольстве, устроенном полпредом для "англо-американского блока" и нейтралов. На обеде присутствовали послы США, Англии и Турции и посланники Швеции и Австралии.
Вопреки нашим ожиданиям гости были весьма любезны и на обеде чувствовалась непринужденная обстановка. Наиболее интересная беседа у меня была с английским послом Крейги и австралийским посланником Латам...
... Крейги затем спросил меня: "Ну как, вы довольны договором о нейтралитете с Японией" *. Я пояснил ему, что этот договор кладет конец напряженности отношений между СССР и Японией, и как мирная акция он взаимно выгоден не только для Японии и СССР, но и для дела мира во всем мире.