Документы эти датированы хронологическими рамками от 14 мая до 19 мая 1941 года. Судя по тому, что 19 мая датированы задания (их найдено два) на авиационную игру с командованием Прибалтийского и Западного особых военных округов, сама игра проводилась в двадцатых числах мая 1941 года. Игра, возможно, охватывала также и Киевский с Одесским округа, как это вполне логично предположил М. Солонин на основании найденных к ней карт. Но документы, подтверждающие это, пока не обнаружены. Поэтому утверждать это было бы преждевременно.
Согласно условиям оперативно-стратегической игры, с первых чисел мая советской разведкой была установлена интенсивная переброска немецких войск и сосредоточение их к государственной границе Советского Союза. По агентурным данным, главные силы германской армии развертывались южнее города Демблин, то есть, южнее Полесья. К 20 мая 1941 года против Прибалтийского особого военного округа немцы сосредоточили до 23 пехотных, 3-4 танковые, 3-5 моторизованных, 1 кавалерийскую дивизии, а всего 30-32 дивизии. Против Западного особого военного округа - до 20 пехотных, 2 танковых, 3-4 моторизованных, 1-2 кавалерийских и 2-3 воздушно-десантных дивизий, а всего 25-29 дивизий.
Иными словами, по условиям игры боевые действия начались 20 мая, после внезапного нападения германских войск.
За пятнадцать дней до этого, распоряжением Главного Командования Красной Армии с 5 мая 1941 года был введен в действие план прикрытия, и округа приступили к подъему частей и сосредоточению их к государственной границе. Тем же распоряжением на территории Ленинградского, Прибалтийского и Западного особых военных округов были созданы Северный, Северо-Западный и Западный фронты.
Самым важным во всём этом было то обстоятельство что на первой из трёх найденных М. Солониным карт, которая названа им "общевойсковой", отражена обстановка вторжения германских войск на советскую территорию. Но обстановка, совершенно не соответствующая тому, как развивались события в действительности летом 1941 года.
Очертания линии фронта на картах майской игры свидетельствуют о том, что немцы, начав войну, продвинулись на 50-100 километров вглубь советской территории на всех операционных направлениях.
Иными словами, ход игры должен был проверить и определить оборонительные возможности Красной Армии. Особенно учитывая то обстоятельство, что о начале развёртывания немецких войск становится заблаговременно известно, после чего Красная Армия начинает и в течение 15 дней завершает стратегическое развертывание. После чего войска на своих позициях ожидают начала немецкого наступления, не бросаясь ни в какие превентивные удары.
И, заметим, что даже при соблюдении этих условий советские войска не удержались на границе, а откатились на те самые 50-100 километров. Примерно это же предусматривала и январская игра. Только там этот этап, равно как и контрудар Красной Армии, отбросивший германские войска на линию государствкенной границы, был продекларирован в предыстории к игре. А здесь он явился её содержанием.
На январской игре не было предварительного, за две недели до начала войны, сосредоточения и развёртывания войск. В майской игре оно было. И всё равно Красная Армия снова на линии государственной границы не удержалась. Это, заметим, вполне согласуется с вероятным развитием событий, определенным в планах прикрытия, основные положения к которым рассылались Генштабом ранее в западные округа.
Сегодня мы имеем, конечно, всего лишь обрывочные сведения, которые можно вывести из случайно сохранившися, как это можно полагать, отдельных документов. Но документы эти имели до рассекречивания гриф "Совершенно секретно. Особой важности". Для тех, кто не знает, выше этой степени секретности в Советском Союзе не было ничего. Поэтому на их основании можно определить, что с 20 (а возможно и с 14-го) по 24 мая 1941 года в Генеральном штабе Красной Армии была проведена оперативно-стратегическая игра, составной частью которой была "авиационная игра".
Одновременно с этим можно заметить, что такое пристальное внимание в игре к действиям военно-воздушных сил было не совсем характерно для высшего военнного командования, оперирующего обычно высокими стратегическими материями. Но проверка авиационной составляющей оборонительных операций Красной Армии могла быть пожеланием Сталина, явно озабоченного как раз в то время положением, сложившимся тогда в советских ВВС. Да и его вопрос полковнику Скорнякову о том, кто сильнее, наши лётчики или немецкие, а самое главное, правдивый на него ответ, тоже говорит о том же самом.
Всё это хорошо согласуется с упомянутым совещанием в Кремле 24 мая 1941 года. С большой долей вероятности в этот день здесь подводился итог и состоялся разбор прошедшей игры с её непосредственными участниками. Его итог нам не известен, но судя по тому, что никто из участников игры не потерял свою должность, можно предположить, что на бумаге все они действовали удачно.