Может такое быть? Глупость же получается. Абсурд.
Ясность вносит как раз то обстоятельство, что генерал Жуков опротестовал один из пунктов этого приказа. Здесь уже нельзя утверждать о том, что приказ был отдан тайком от Москвы и Сталин с Тимошенко о нём ничего не знали. Ясно, что если Генштаб Красной Армии не опротестовал в целом приказ генерал-полковника Кузнецова, значит был с ним согласен. Но одновременно с этим так же ясно, что он не мог быть с ним согласен, если бы полагал его несвоевременным.
И получается отсюда, что Генеральный штаб Красной Армии, полагая этот приказ в целом и своевременным, и верным, не мог не отдать указание и другим военным округам принять те же самые меры, которые были приняты в Прибалтийском. То есть приказ номер 00229 и телеграмма Жукова по поводу этого приказа в сочетании друг с другом уже являются доказательством того, что такое указание было Генштабом всё-таки отдано. Более того. В данном случае сам по себе этот приказ должен был быть не местной инициативой, а являться мерой, предпринятой во исполнение указания из Москвы. Общего указания, направленного во все западные приграничные военные округа до 18 или 18 июня 1941 года.
Ну а что касается затемнения, то эту поспешность можно объяснить излишней торопливостью, объяснимой, впрочем, отчётливым пониманием близкого начала войны. Мы, кстати, можем увидеть нечто подобное и в другом эпизоде, происшедшем вскоре. Здесь же, в Прибалтике.
Вот, например, как вспоминал те дни, когда был подписан приказ номер 00229 и отдавались, надо думать, другие указания, начальник связи 11-й армии Прибалтийского особого военного округа Василий Прохорович Агафонов.
Агафонов В. П. "Неман! Неман! Я - Дунай!".
"...В этой тревожной обстановке собрался Военный совет 11-й армии. Командарм Морозов проанализировал данные разведотдела, изложил реальную обстановку и дал оценку условиям, в которых находилась армия.
Было принято решение: 16-му стрелковому корпусу в составе 188, 5 и 33-й стрелковых дивизий, а также 128-й стрелковой дивизии армейского подчинения занять рубеж обороны вдоль границы, в непосредственной [22] близости от нее, оставив от каждой дивизии в лагерях в районе Казлу-Руды лишь по одному полку; штаб армии передислоцировать из Каунаса на командный пункт в форт ? 6 (он сохранился еще со времен первой мировой войны и представлял собою бетонированное помещение с надежными перекрытиями), там же развернуть и армейский узел связи; войскам выдать боеприпасы. Покинув лагерь в Казлу-Руде, соединения скрытно заняли оборону вдоль границы с Восточной Пруссией на участке протяженностью около ста километров.
Весь день 19 июня я занимался отправкой имущества и средств связи в форт ? 6..."
Затем следует разговор командующего Прибалтийским округом генерал-полковника Кузнецова с начальником штаба 11-й армии генералом Шлеминым.
"... - Не слишком ли вы открыто сосредоточились у границы? - спросил командующий округом Ф. И. Кузнецов. - Как бы на той стороне не пронюхали об этом. Не избежать тогда неприятностей.
- Мы все сделали, чтобы наши перемещения не вызывали подозрений. Просто соединения оставили лагерь в порядке учений, - ответил И. Т. Шлемин.
- Руководство одобрило?
- Есть решение Военного совета армии.
- Мне доложили, что и боеприпасы выданы войскам.
- Выданы. [25]
- Пожалуй, поторопились. Осторожнее с ними. Один случайный выстрел с нашей стороны немцы могут использовать как повод для любых провокаций.
- Понимаем. Люди строго предупреждены.
Несколько секунд оба стояли молча, уставившись друг на друга. Высокий, статный генерал Кузнецов и маленький, бритоголовый, но покоряющий своим спокойствием генерал Шлемин.
Кузнецов нервно то надевал, то снимал перчатки.
- Запутанная обстановка. Страшно запутанная...
Командующий округом направился к выходу. Был он заметно расстроен, шел углубленный в свои мысли, ничего не замечал. Уже сидя в машине что-то собирался сказать начальнику штаба армии, но промолчал и только махнул рукой:
- Ладно!
Конкретных указаний он не дал. Но мы были довольны уже тем, что боеприпасы остались в войсках..."
И разговор самого автора с начальником инженерных войск армии. Это уже по поводу той самой торопливости, выходящей за пределы указаний сверху, но которая, впрочем, вполне объяснялась обстановкой.
"... По дороге в казематы, где разместились теперь работники штаба, встречаю начальника инженерных [26] войск армии полковника С. М. Фирсова. Хмурый, сердитый. Перед выдвижением войск к границе он получил с окружного склада около десяти тысяч мин. С согласия командарма Сергей Михайлович силами своих саперов заминировал танкоопасные направления приграничной полосы. Узнал об этом начальник инженерных войск округа, задал нагоняй: почему без его разрешения! Фирсов вздыхает, грустно улыбается:
- Да, видно, поторопился я. А теперь впору саперов посылать снова все разминировать..."