– Труп обложили квасцами и солью, замотали в полиэтилен и спрятали под полом в комнате Нателлы Валерьевны, сами заделали пол. Это было несложно, потому что у Валентины был ключ от комнаты Нателлы. Подкинули нож самой Нателлы Валерьевны, чтобы, если обнаружат, подозревали ее.
– Почему не вывезли? – спросил Сухроб. – Тогда камер не было.
– Как труп-то везти, на такси? У них и машины не было, – возразила Нателла Валерьевна.
– Они сами объявили сестру пропавшей без вести, а когда вышел пятилетний срок, получили свидетельство о смерти и оформили долю на единственного наследника, мужа Валентины Афанасьевны. А после его смерти комната полностью перешла к ней.
– Так она и мужа своего, может, того? – Паша резанул себе ладонью по горлу.
– Может быть! – согласился Михаил. – Он умер во сне, вскрытие не проводили.
– Зачем убивать Ивана Вадимовича? – спросила Варя.
– Когда труп нашли, он понял, кто убийца, – продолжил Михаил.
– Чего не сказал-то?! Пожил бы еще, – с заметным сожалением вздохнула Анна-логопед.
– Он думал, что мертвая женщина – его тогдашняя подруга, и не сказал, чтобы не обвинили его. Но это оказалась другая женщина, – ответил агент. – Может быть, он говорил об этом с Валентиной Афанасьевной. И она устранила единственного свидетеля с помощью технического спирта, которым Паша протирает свои фигурки. Помните день накануне смерти Ивана Вадимовича? И мнимый цистит. Ей нужно было незаметно взять спирт у Паши, перелить в бутылку и вернуть на место.
– А моя комната у туалета, поэтому она и устроила в нем наблюдательный пункт, – добавил Паша.
– Но оказалось, что накануне спирт брала Анна, чтобы оттереть брызги старой краски со своего шкафа, поэтому на бутылке были ее отпечатки. И отпечатки Паши, – продолжил Михаил.
– Так и как узнали-то, что это Валентина Афанасьевна? – спросила Варя.
– Скрынников догадался по выпискам владельцев на двухтысячный. В ходе допроса она созналась, потом следственный эксперимент, – сказал Михаил. – У милиции такие вопросы, где-нибудь да посыплешься. В первом убийстве она признала пособничество в сокрытии, но там уже вышел срок давности.
– Хоть за дядю сядет, – сказал Саша.
– Следователь сказал, что много ей не дадут. Еще выйдет и на воле поживет.
– Боже упаси! – воскликнула логопед.
Все замолчали, обдумывая скорое освобождение убийцы своей золовки и соседа.
– Все-таки пидараска она, эта Валька, – проскрипела Нателла Валерьевна.
Сашу это насмешило, и он загоготал, в то время как остальные шикали на соседку.
– Она что, завтра будет на сделке? – спросил Сухроб.
– Нет, не беспокойтесь, – ответил Миша. – Мы с нотариусом выедем к ней в СИЗО и там все оформим.
– Она даже новую квартиру сможет купить? – изумилась Варя.
– Да. И заедет в нее, когда освободится, – подтвердил Михаил.
– Михал Сергеич, я смогу в квартире еще пару недель пожить? В новой надо обои переклеить, – сменила тему Варя.
И они снова погрузились в сроки, ремонты, передачу собственности, в общем, долгожданный разъезд. Закончили быстро и на веселой ноте. Варя предложила выпить шампанского, но старшая часть жильцов отказалась, мотивируя тем, что преждевременным празднованием можно сглазить сделку. Они ушли из кухни, оставив молодежь, к которой себя причислил и Михаил. Отличное настроение прямо-таки бурлило в нем.
– А я бы выпил! – сказал он.
Варя убежала к себе за шампанским. Паша засуетился в поисках посуды. Кроме них и Миши, выпить остались Саша, Сухроб и его скромная жена.
Через полчаса, когда они, выпив по бокалу (а все еще беременная Зухра только понюхала шампанское), собрались расходиться, Мише позвонил Скрынников.
– Михаил, вы, случайно, не на 5-й Советской? – спросил он.
– Да, здесь, – ответил Михаил.
Скоро звук шагов Скрынникова раздался в коридоре. Он появился в кухне – счастливый, одетый в зеленый спортивный костюм с дутой жилеткой поверх. Лицо и руки загорели до коричневого цвета.
– О, Игорь Вячеславович, вы сегодня не по форме! – воскликнула пьяненьким голосом Варя.
– Не совсем, – весело ответил Скрынников.
Он повернулся к ним спиной и продемонстрировал надпись на жилетке: «Следственный комитет».
– Павел Антонович, я к вам. – Игорь достал из ниоткуда свою черную папку и открыл замок. – На одной бумаженции подпись забыли поставить. Мне надо бумаги коллегам передать.
Он достал нужный бланк, ручку, положил бланк поверх папки на стол и протянул ручку Паше. Паша склонился над бумагой.
– Что тут? – спросил он.
– Не торопитесь, почитайте, есть несколько минут, – ответил Скрынников.
– А вы в отпуск успели, да? – кокетничала Варя.
– Да! Видите, какой загар. С аквалангом научился погружаться.
Он посмотрел на Михаила, словно хотел что-то сказать.
– Как там Валентина Афанасьевна? – подала голос Зухра.
– О, у нее все прекрасно! Пользуется полнейшим сочувствием сокамерниц и адвоката. Отмазалась от первого убийства. Не удивлюсь, если получит пятерку, а потом досрочное. Ну да ладно.
Паша протянул Скрынникову подписанную бумагу, тот спрятал ее в папку.
– Спасибо за сотрудничество, – сказал Скрынников. Он пожал руки по очереди всем мужчинам. – Михаил, можно вас на минуту?
