– Павел, вы закрываете дверь, когда находитесь в квартире? – спросил Скрынников.
– Нет, никогда, – ответил тот.
Скрынников пошел дальше по коридору к комнатам. Похоже, его осенило. Он скрылся за поворотом, и когда Михаил зарулил в прихожую, стоял у двери Валентины Афанасьевны, и в этот момент она открывала им дверь.
– Валентина Афанасьевна, позвольте посмотреть ваши полы, – сказал Скрынников и вошел в комнату, заставив хозяйку отступить.
– Зачем вам мои полы? – спросила старушка.
– Вы знаете зачем, – ответил Скрынников.
Паша и Роман Петрович вошли в комнату, Михаил за ними. Миша внимательно осмотрел пол – потрепанный, но чистый ковролин, у дивана и под обеденным столом – коврики. Что тут искал Скрынников?
А тот не спускал глаз с Валентины Афанасьевны.
– Где? – спросил он. – Все равно найдем, вы же понимаете.
Валентина Афанасьевна села на диван и сложила руки на коленях.
– У окна, – наконец сказала она.
В комнату вплыла Нателла Валерьевна.
– Что ж вы, Нателла Валерьевна, не признались, что нож вашего мужа? – спросил Скрынников.
– Тебе, хуезвону, говорить, что ли? Заметете в ментовку, и ниче вам не докажешь, сукам сраным, – с достоинством ответила Нателла.
– Эх, Нателла Валерьевна, человека убили, пока вы молчали.
Она растерялась и молча смотрела на собравшуюся компанию.
– Подождите, – осенило ее. – Валька, ты, что ли?
– У вас найдется хороший нож? – обратился следователь к хозяйке комнаты.
Валентина Афанасьевна отвернулась к окну.
– Вам зачем? – спросила Нателла Валерьевна.
– Подрезать ковролин, – ответил следователь.
– Есть нож для картона.
– Несите, подойдет.
Нателла ушла и шустро вернулась, с любопытством оглядывая комнату.
– Нателла Валерьевна, Михаил Сергеевич, побудете понятыми, – сказал им Скрынников.
Миша по-прежнему не понимал, что хочет найти Скрынников. Ответ, очевидно, был очень прост, и Миша ощущал себя тупым. Игорь подошел к окну, наклонился, воткнул нож в ковролин и разрезал его вдоль подоконника. Так он вырезал квадрат, размером похожий на тот, что они подняли в комнате Нателлы. От поднятого ковролина поднялся запах старого дерева, прелости. Под батарею метнулась пара тараканов. Скрынников наклонился над освободившимся пространством. В нем был паркет, такой же, как в нескольких других комнатах.
– Нателла Валерьевна, Михаил Сергеевич, прошу посмотреть.
Агент и сумасшедшая старушка подошли и наклонились над вырезом. Сначала Михаил ничего не понимал, а потом увидел неокрашенное деревянное покрытие, а только под батареей – светлую кайму. По ней Миша понял, что в вырезе – большое темное пятно, уходящее за границы квадрата. Они с Нателлой переглянулись и отступили от края, потом еще. Неизвестно, как велика была лужа крови, ведь, по мнению судмедэксперта, женщина в перекрытиях умерла от кровопотери. Михаил отступил еще и еще. Стало неуютно от осознания, что он топчется по крови мертвой тещи и что она, возможно еще живая, умирала здесь, истекая кровью.
– Валька, ну ты даешь! – воскликнула Нателла.
– Это не я, – спокойно ответила Валентина Афанасьевна.
– А кто, Федька? – спросила Нателла.
Валентина Афанасьевна кивнула. По ее глазам было видно, что врет. Скрынников достал из кармана телефон, набрал номер и коротко сказал в трубку:
– Срочно на 5-ю Советскую. И снова экспертов.
– Ваньку тоже ты? – с восхищением спросила Нателла.
– Сестра мужа? – спросил Скрынников хозяйку комнаты. – В перекрытиях.
– Да, – мрачно ответила та.
– Комнату не поделили? – спросил следователь.
– Да. Жила на Севере, а тут заявилась и потребовала долю, – коротко ответила Валентина Афанасьевна.
Михаил разозлился на себя, что подозревал жену.
– Не выходите из квартиры. Скоро приедут судмедэксперты. Через полчаса позову вас на кухню, поговорим.
Валентина Афанасьевна промолчала. Все, кроме нее, вышли из комнаты. Скрынников прикрыл за собой дверь. Миша кинул взгляд в закрывающийся зазор: Валентина Афанасьевна по-прежнему сидела на диване и смотрела в окно.
– Объясните, Игорь Вячеславович! – попросил Михаил.
Следователь отошел к зеркалу и стал стряхивать с себя налипшие шерстинки.
– Срастил слова всех свидетелей плюс ваши документы. Заметили, что доля в комнате перешла Валентине Афанасьевне в собственность от мужа? Это было в две тысячи шестом, а в двухтысячном муж Валентины Афанасьевны в самом деле спрашивал у Ивана Вадимовича, как спрятать труп под полом. А когда труп обнаружили, Иван об этом вспомнил. По всей видимости, он помнил что-то, что указывало, что убийца сама Валентина, а не ее муж. Но мы об этом уже не узнаем, а сама она ни за что не признается.
И потом, нож. Почему Нателла не сказала сразу, понятно. А вот почему о ноже не сказала Валентина – это вопрос, так? Слишком подозрительно было бы, если бы она помнила, что нож принадлежал Нателле. Если она ни при чем, то сказала бы сразу, как ей показали фото орудия убийства, а еще ее подозрительный цистит в день, когда отравили Ивана Вадимовича.
Он убрал последние шерстинки, пригладил волосы, обернулся к агенту.
– Ох и утомили меня ваши подопечные.
