– Самолет? – Танк. – Батальон? – Рота. – Свет? – Радуга. – Радио? – Телевизор, – так мы перебрасывались минут, наверное, десять. Осознавая скудность своих знаний по психологии, я, тем не менее, пытался то отвечать первое, что придет в голову, то, наоборот, максимально далекое. Ну, например, на «солнце» я ответил «бабочка». Больше всего я боялся ляпнуть что-то из другого времени, типа «космос» – «МКС».
Наконец, Егоров прекратил бросаться словами и, радостно улыбаясь, тут же начал снова что-то писать в своем блокноте. Да мать его…
– Милейший Борис Григорьевич, – спас меня Успенский, – не томите уж нас, поделитесь тем сокровенным, что вы так увлеченно переносите на бумагу.
– Да-да, буквально пару минут, – рассеянно ответил ему Егоров.
Внезапно на меня накатила апатия. Видимо, переволновался, и организм, непривычный к таким нагрузкам, начал тормозить. Очень захотелось сесть и ни о чем не думать, и пофиг, распознают во мне попаданца или нет. В конце концов, не убьют же… Так, вколят какой-нибудь галоперидольчик, и все.
Операционный стол был занят пишущим Егоровым, поэтому я просто подошел к ближайшей трибуне и сел прямо в проходе. Ощущение чего-то жесткого под задницей и опоры для спины было настолько восхитительным, что я невольно простонал.
– Что? Вам плохо? – тут же возбудилась сидящая рядом девушка.
– Нет, мне хорошо, – закрыв глаза, ответил я, – но я был бы вам очень благодарен, если вы найдете мне где-то здесь мягкий диван.
– Приходите к нам в ординаторскую! У нас там и диван мягкий, и чай с конфетами есть.
Я приоткрыл один глаз и посмотрел на улыбающуюся медсестру. Что, неужели началось то, о чем я предупреждал главсестру? Со мной флиртуют или это мне с устатку кажется?
– Ну, вот как лампочка у вас сгорит или какой другой электроприбор придет в неисправность, так зовите, – снова закрыл глаза я, – или ждите своей очереди. Скоро сделаю график обхода, так вы подготовьте свои замечания, и я их того… – зевнув, я прикрыл рот ладонью, – устранять буду.
– Итак, – привлекая внимание аудитории, похлопал в ладоши Успенский, – наши великолепные доктора и мои коллеги готовы предоставить свои первоначальные выводы, – он повернулся к Егорову и Арутюнову. – Прошу!
– Василий Васильевич, я буду краток, – начал Егоров. – Перед нами предстал несомненный образчик хомо сапиенс, образованный на уровне университета, а то и двух, с положенным ему житейским опытом. Основные реакции в норме, каких-либо существенных отклонений я не обнаружил. В некоторых темах пациент либо заблуждается, либо по каким-то причинам лжет. Но для общего вывода это совершенно несущественно. И если вернуться к основному вопросу, ради которого мы сегодня здесь собрались, то у меня неутешительный ответ: я в полнейшем недоумении по поводу причин или методики лечения такой амнезии.
Да! Мне удалось! Тщательно пытаясь скрыть улыбку, я поднял руку, дескать, есть вопрос.
– Вот вы упомянули, что я образчик хомо сапиенса. А что, неужели были сомнения?
– Да, было мнение, что вы принадлежите к инопланетной форме жизни, – внезапно сильно смутившись, за Егорова ответил Арутюнов, – особенно на фоне того, как вы свободно используете слова из фантастических романов. Вот, к примеру, что такое «робот»? – внезапно он обратился к аудитории. Самым близким услышанным определением было «железный человек».
– Вот! – он поднял указательный палец. – А теперь вы дайте определение, – он указал на меня.
– Некий механизм, созданный для замены человека в монотонных или опасных операциях, – удивленно протянул я. Про роботов же еще какой-то чех писал, причем давно, до войны.
– Вот! – снова повторил он, – О чем я и говорил. Явный уклон в фантастику.
Ладно, кажется, все закончилось, и гроза пролетела мимо меня. Опершись о ступени, я встал и демонстративно наклонился к пригласившей меня медсестре.
– Сестра! – начал громко я. – Прекратите записывать свои рецепты на больничных бланках. Вчера из-за вас больному в аптеке вместо лекарства сделали торт!
Под громовой хохот аудитории я подошел к смеющимся мэтрам.
– Товарищи, у меня остался один вопрос, – обратился я к ним. – Вы мне справку дадите, что я нормальный? А то пора определяться…
– Все будет, – обнадежил меня Успенский. – Сегодня звонили из милиции, завтра обещали кого-нибудь прислать. Так что, – он взял меня за плечи и легонько встряхнул, – скоро вы станете полноправным гражданином. Так что поскорее вспоминайте или придумывайте себе фамилию.
Это же просто замечательно! Я вспомнил самое начало данной эпопеи. А тут как раз те, кто сможет на мой вопрос ответить.
– А у меня еще есть один вопрос, можно сказать, очень животрепещущий и по вашему профилю, – начал я.
– Вот на операции у Василий Васильевича погас светильник, – народ вокруг меня разом стал серьезным, – хорошо, там просто лампа перегорела. А что вы делаете, если вообще во всей больнице свет погаснет?
