– Ну и потом, ваш следователь – это Шушкевич, – адвокат вздохнул. – А это такой человек, что последнее время он ведет дела уж очень… неаккуратно. И все знают его репутацию.
– Понятно, – я кивнул. Мне и в самом деле было понятно. Этот Шушкевич или имеет волосатую лапу, раз прикрывают такое, или наоборот, был шишкой, где-то очень крупно налажавшей и теперь катящейся вниз.
– Вячеслав, действительно, в деле множество нарушений, – нас прервала подошедшая судья, – поэтому я проконтролирую, чтобы дело вернулось к другому следователю. Я все понимаю, но чисто по-человечески… Можно вас попросить обойтись без жалоб? Хотя бы до окончания дела?
Я молча кивнул, соглашаясь. С одной стороны, это неправильно, нельзя оставлять такое безнаказанным. А с другой стороны, у меня давно испарился юношеский максимализм, и я прекрасно понимал, что от жалоб ничего мне не обломится.
– Спасибо, – она мне скупо кивнула и, развернувшись, тут же начала выгонять всех из зала.
– Вячеслав, вы как себя чувствуете? – обеспокоенно спросил меня Успенский, стоило нам выйти на улицу.
– Василий Васильевич, знаете, все-таки услышать «садись, пять» гораздо лучше от школьного учителя, чем от судьи, – вздохнув, ответил я. – Ну и опять же, проживу меньше, но лучше.
– Это почему же?
– Ну, вот представьте, прихожу я, больной такой, к вам на осмотр. Вы качаете головой и говорите: «Больной, я даю вам один год». Я прихожу в расстройство, потом в неадекватном состоянии убиваю вас, и судья дает мне уже 15 лет. Вот и решение проблемы.
– Очень оригинальная трактовка сроков, очень, – улыбнулся доктор. – Пойдемте к машине, я вас подвезу.
У Василь Васильевича оказалась очень похожая на «Волгу» машина, с ярко выделяющимся красным шильдиком, на котором большими цифрами было выведено 20. Внутри было два шикарных дивана, до комфорта которых «москвичонку» было расти и расти. Ирина Евгеньевна села спереди, а мы сзади.
– Вячеслав, это же вы автор конструкции охладителя? – внезапно спросил меня молчавший до этого водитель. Получив подтверждение, он продолжил. – Спасибо вам еще раз. Теперь на нашей подстанции очень приятная температура. Заходите как-нибудь, чаем с конфетами угостим.
Я тут же представил себе, как чумазые слесаря подливают мне чай и жалуются, что конфет нет, зато есть печенье… Бр-р-р, до чего воспоминания доводят. Встряхнувшись, я поинтересовался, из чего они сделали кондиционер. Вот что значит доступ к ресурсам: ребята, недолго думая, решили, что в данном случае больше – не значит меньше. Притащили радиатор от какого-то то ли грузовика, то ли трактора, а в качестве мотора применили имеющийся на складе мотор от токарного станка. Полученный поток они каким-то образом завели в систему вентиляции и теперь, после небольшой порции пыли, во всех помещениях у них прохладно.
– Василий Васильевич, а ведь так же можно сделать и для операционной, – вскинулся я и начал показывать руками. – Смотрите сами – ставим мотор посильнее, потом фильтры, чтобы пыль и грязь не проникала, и следом обеззараживатель от всяких вирусов и бактерий. А получившийся выход в операционную. В итоге и воздух свежий-чистый, и если даже кто занесет грязь или щель какая появится в том же окне, то подпор чистого воздуха сквозняком все вынесет наружу.
– Хм. А ведь верно. В качестве первичного фильтра можно взять многослойную марлю и перед операцией ее менять. А следом поставить кварцевую лампу, – задумчиво произнес Успенский.
– А ведь можно сделать воздух еще чище! – меня понесло от послезнания. – Предварительно пропускать его через регулярно меняющуюся воду. Все мелкие частицы останутся в воде. Наверняка еще всякие вредные газы растворятся и не пойдут дальше. Правда, влажность резко увеличится…
– Ну, как раз с влажностью бороться мы умеем – у нас на кислородно-азотной станции есть все необходимое. Вот на подстанции и попробуйте, все равно у них практически все уже готово, да и думаю, они не откажутся.
– Ты где был? – едва меня увидев, тут же задал вопрос Михаил. Он что, не знает?
– В милиции был, – я развел руками, – пытались разобраться, кто я такой.
– И как, разобрались?
– Нет, но обещали вернуться…
– …И теперь о важном – в это воскресенье у нас будет пионерский десант!
Я бы пропустил мимо ушей и это, но прошедшее по рядам оживление вынудило меня очнуться от полудремы и закрутить головой. Судя по всему, никто из присутствующих на еженедельной планерке от этого десанта не ждал ничего хорошего. С мест послышались какие-то вопросы, суть которых ускользала от меня.
– Миш, а этот десант, он про что? – наклонившись, я шепотом спросил у Михаила.
– Лето же начинается.
– Ну. В школе ведь летние каникулы, пионеры до осени в спячке. Некому десантироваться.
Я следил за усиливавшимся шумом. Трибуну с Василь Васильевичем окружил народ и что-то усиленно обсуждал.
– Если бы. Смотри сам. Есть те, кого родители в пионерские лагеря отправили или по деревням к бабушкам-дедушкам. А что делают те, которые ни туда и ни сюда? – продолжил Михаил.
– Ну, на улицах играют или там книжки читают, – по-прежнему не мог понять я.
