Наблюдая за пионером, радостно скачущим к столу с наградами, мы еще раз переглянулись и дружно вздохнули. Дети…
– А вот и наш первый герой! – я подхватил под мышки щуплого мальчишку и поставил его на стол. Пацаненок, оказавшийся в центре внимания, судорожно оглянулся вокруг и зашевелил руками, пытаясь их то скрестить, то засунуть в карманы облезлых шорт.
– Держи и владей! – я протянул ему планшет, легонько стукнув им пацана в грудь. – Ты заслужил его.
– Ура-а-а! – неожиданно раздалось из окружавшей стол толпы. Ошалевший победитель вцепился в планшет, как клещ, и тут же начал дергать ремешок, пытаясь его открыть.
Немного полюбовавшись ушедшим в себя ребенком, я сгрузил его обратно на землю, прямо в окружение его товарищей, жаждущих познакомиться с призом поближе. Буквально через пару секунд из толпы, окружившей пацана, раздался восхищенный вздох. Пользуясь своим ростом, я глянул поверх детских голов. Оказалось, в планшете был специальный кармашек с компасом. И судя по радостным крикам, временами переходящим в ультразвук, даже рабочим. Черт, а в том, что я проверял, компаса не было…
– Товарищи, подскажите, а кто тут главный? – строго обратился к нам появившийся словно из-под земли милиционер. Я огляделся и увидел стоящий неподалеку мотоцикл с люлькой. Ничего себе, за гомоном и криками детей не услышать тарахтения мотоцикла…
– Если по поводу происходящего вокруг, то я. А если за всю больницу, то вон, – я указал рукой, – Василий Васильевич, главный врач.
– Ага, значит, вы мне и нужны, – он отступил на шаг назад и козырнул. – Старшина Вознесенский.
– Вячеслав Владимирович, – в ответ протянул руку, – чем могу помочь?
– Сигнал поступил, – старшина снял фуражку и начал протирать ее платком изнутри, – детский труд. Причем на опасных работах.
Не понял. Какой труд? Это же не поездка на картошку или субботник.
– Товарищ старшина, так у нас тут пионерский десант, – опередил меня с ответом Михаил.
– А-а-а! – сразу расслабился милиционер. – И много уже поломали?
– Да нет, пока всего лишь дверь, – я махнул рукой, – да и то, судя по состоянию, она скоро сама бы сломалась.
– Это как же вы так смогли? – удивленно произнес он, провожая глазами пронесшуюся мимо нас стайку пацанов, возглавляемую нашим победителем. Длину ремешка он еще не отрегулировал, поэтому планшет при каждом шаге подпрыгивал и шлепал его по попе, придавая ускорение. – У нас тоже недавно был десант, так после него отделение неделю отходило.
– Устроили игру с раздачей наград, – я чуть отодвинулся, пропуская бегущего и что-то радостно орущего пацана. – Но, может, лучше отойдем к мотоциклу, а то как бы его не приняли за законную добычу.
И в самом деле, вокруг мотоцикла уже наворачивала круги пара пацанов. Поняв, что их шкурные замыслы что-нибудь спереть раскрыты, они мгновенно растворились среди себе подобных.
– Игра – это хорошо, – согласился старшина. – У нас, вон, тоже такие же играли. Кто-то из огольцов крикнул, что под половицей спрятан клад белогвардейский, и такое началось, что только держись. Сейф насыпной, в нем под триста кило, и тот сдвинули! Мы потом его вчетвером еле-еле назад поставили.
– А что с кладом? Нашли? – заинтересовался я.
– Да какой там клад! Здание построили три года назад, – раздраженно махнул рукой Вознесенский. – У нас даже краска еще с полов не сошла. Ладно, товарищи, все понятно тут. Лучше поеду я, а то, не ровен час, и в самом деле мотоцикла не досчитаюсь.
Мы молча проследили, как, разгоняя детей бибиканьем, мотоцикл сделал круг и, выехав в арку, оставил после себя сизое облако.
– Как думаешь, кто позвонил? – задумчиво спросил Михаил. – Наши или пациенты?
– Конечно, кто-то из пациентов, – тут же ответил я, – и мы оба даже знаем, кто.
– Михайловна?
– Ага…
Люди не меняются. В любые времена, в любой организации, работающей с населением, вам с ходу назовут таких личностей. Что бы вы ни делали, как бы ни упирались, но им всегда будет все не так и не то. Они обладают особым и изощренным складом ума, позволяющим выискивать мнимые недостатки во всем, что их окружает. Для них попросту нет чего-то идеального и никогда не будет. Иначе они умрут.
Вот и у нас такая есть. Как ее зовут, всем уже давно все равно. Михайловна и есть Михайловна. Маленькая худощавая старушка, испытывающая дичайший дефицит внимания и примеряющая на себя последовательно все болезни из медицинской энциклопедии. Если она читает газету, то заметки для нее слишком короткие и не отражают суть вопроса. Если статья – то, наоборот, занимаются пустословием и разбазариванием газетных площадей. Врачи же вообще через одного изверги – то кормят лишними таблетками и залечивают, то не обращают внимания на болезни в угасающем организме. Она писала и звонила во все доступные места и требовала обеспечить соблюдение равноправия и законности.
