– Нет, у меня робот будет. С двумя программами!
Здорово. Если сейчас ко мне подойдет третий и спросит разрешения про радиолампы для постройки компьютера, то я начну грешить на альтернативные миры. Ну, не было ничего в журналах про ЭВМ!
Однако следующим мне на осмотр было предъявлено нечто вроде большой катушки, содержащей внутри не один метр медной проволоки. Сияющий пацан сообщил, что наконец-то сделает себе нормальную антенну. Скептически оценив объемы, я порекомендовал не жадничать и раздать остатки друзьям.
Вообще, у меня создалось впечатление, что все поголовно что-то делали. Практически всему пацаны находили применение. Даже остатки «руки» от УС-30 были признаны годными для постройки крана. В общем, от тотального выноса склада, ставшего пещерой Али-Бабы, детей останавливала только собственная грузоподъемность.
Улыбаясь, я наблюдал за процессом распределения материальных богатств. Часто найденное соседом признавалось гораздо более привлекательным, и тут же происходил обмен, причем, на мой взгляд, часто совершенно неравнозначный. Ну, вот как можно обменять четыре каких-то колесика на маленький пучок проводов с разноцветной изоляцией? Или блестящую рейку из какого-то металла на горсть болтиков? А лист матово отблескивающей и погромыхивающей жести на витой шнур? Однако если судить по довольным лицам, меняльщики с обеих сторон были уверены в выгодности сделки.
Наконец самозагрузка пионеров завершилась, и мы колонной перегруженных верблюдов двинулись назад.
– Да там такое! И лежит весь такой бледный.
– Зато у меня вот что есть!
– Да нет, он не бледный, он желтый и вообще без ноги был!
– А у меня лучше! Гляди.
Назад в автобусы дети запихивались очень трудно. Почти сорвавшая голос пионервожатая тщетно пыталась рассадить детей по автобусам. Но ее игнорировали, ибо всем непременно надо было поделиться увиденным и похвастаться обретенным. Посмотрев на это безобразие, я призвал на помощь коллег, и совместными усилиями мы разделили толпу галдящих детей на четыре примерно одинаковых кучки и буквально втиснули их по автобусам. Вскоре накал страстей стремительно пошел на убыль, просто потому что у пассажирских окон не было форточек, а жестами много не намашешь.
Наконец автобусы взревели двигателями и, гудя трансмиссией, поползли на выезд. В каждом автобусе были десятки радостных детских лиц, и пионеры махали нам руками. В ответ я тоже улыбался и махал, улыбался и махал…
– Уф… Неужели все? – с легким стоном упал за стол Михаил.
– Да, это было в высшей степени любопытно, – согласился с ним Василий Васильевич, устало откидываясь на спинку скамейки.
– Ну хоть зараз вы паешце нармальна! – снова вклинилась наша повариха.
Странно. А я совсем не чувствовал себя уставшим. Даже в теле бодрость какая-то организовалась.
Метр тут, два там… А тут восемь? Нет, это тройка так написана. Я на карачках расположился около разложенного на полу листа, пытаясь расшифровать то, что нарисовали мне вчера пионеры. Сейчас обработаю один лист и пойду сравню, как это выглядит в реальности. Если ошибка не будет слишком большой, то задачу минимум с помощью детей я уже выполнил. Главное – не получить ответ, на порядок отличающийся от правильного.
– Ну и как? – спросил Михаил у моей откляченной задницы.
– Ну, пока вроде похоже на правду, – ответил я, разгибаясь. – Там, где я уже посмотрел, щиты освещения на правильных местах. Сейчас вот прикидываю, насколько правильно длину проводки насчитали.
– Бросай это дело, там Семенычу привезли немного материала для мастерской, надо помочь разгрузить.
Ну что же, это дело хорошее, тем более что давно надо было заглянуть, – Семеныч мне обещал сделать стул чуть получше той табуретки, на которой я умащивал свой зад все это время.
Около входа стояла полуторка с откинутым бортом. В кузове ровным штабелем лежали деревяшки разных размеров. Ну, там, доски, бруски и прочие результаты работы пилы. Надев верхонки, мы аккуратно брали по одной лесине и так же аккуратно, стараясь не столкнуться друг с другом, складывали их в стоящий неподалеку сарай.
– Вилеор Семенович, – я смахнул пот, – а зачем нам столько досок? Вон, еще старые не израсходованы даже наполовину, – я мотнул головой в сторону сарая.
– Так это негодное дерево, – мне вручили очередную порцию. – Вон, видишь, как повело?
Я пригляделся. И в самом деле, те доски, что были видны сверху, были далеки от прямолинейных форм. Какие-то изогнулись винтом, а какие-то представляли собой слабое подобие сабли. Ровных даже на глаз было мало.
– А отчего так? – мне стало интересно. В моем понимании при хранении дерево если и меняло свои размеры, то исключительно в сторону уменьшения.
– Да мне сказали, что они уже после сушки, а они сырые оказались, – Вилеор, сгрузив мне очередную доску, в расстройстве махнул рукой. – Я и упустил момент. Теперь их либо на дрова, либо на какие-нибудь поделки.
Таская доски, я задумался: а куда мне можно применить столько халявного дерева? Но, видимо, лимит фантазии я исчерпал на подготовку к десанту, и в голове, кроме деревянных ложек, никаких предложений не было.
