24: Остаточный риск полностью

Джек отвёл взгляд в сторону. Сканировал проносящийся за окном лес. Из горла вырвался короткий, сухой кашель. Он тут же подавил его.

— Всегда.

Водитель пожал плечами. Снова посмотрел на дорогу. Грязь на ботинках Джека была липкой. Рюкзак потёртый и мокрый. Джек всё равно подмечал мелкие, незначительные детали сельской местности: сломанный забор, брошенный велосипед у дороги, одинокий, мокрый пёс, пробегающий мимо. Каждый скрип грузовика. Каждый удар дождя по лобовому стеклу. Он прислонился к холодному окну.

Боль никуда не ушла.

Высокотехнологичный, стерильный аналитический центр ЦРУ гудел. Мягкий, монотонный шум серверов наполнял пространство. Воздух был кондиционирован, пахло озоном и новой электроникой. Яркие, холодные экраны с мигающими потоками данных – карты, графики, текстовые анализы – заливали комнату призрачным светом.

Аня Ковач сидела перед огромными мониторами. Уверенная. Сосредоточенная. Её движения были точны, отточены. Она чувствовала себя абсолютно на своем месте.

Используя сложный алгоритм, разработанный на основе её диссертации, Ковач предсказывала следующие шаги Джека Бауэра. Её голос был ровным, уверенным, когда она указывала на «вероятные маршруты» и «ключевые точки перехвата» для своих подчинённых.

— Согласно нашему анализу, его паттерны поведения… — начала она, проводя пальцем по карте на экране, — …указывают на движение вдоль северных транспортных коридоров. С учётом его психотипа и оперативных привычек, мы можем ожидать, что он будет избегать крупных узлов.

Её уверенность была абсолютной: её модели могли «прочитать» любого человека, даже такого непредсказуемого, как Бауэр.

Во время демонстрации своих прогнозов, Ковач заметила тонкую аномалию в потоке данных, связанных с Клайпедой. Это был короткий, неидентифицируемый цифровой «шум». Возможно, необычный тип шифрования, мелькнувший в сети, или временная метка, которая не соответствовала ни известным ей методам экстремистов, ни стандартным протоколам ЧВК. Она попыталась объяснить это себе как «ошибку датчика» или «незначительное искажение данных». Быстро пролистывала логи на боковом экране.

Но этот крошечный сбой заставил её на мгновение замереть. Её аналитический ум не мог его категоризировать. Крошечная трещина в её уверенности. Она прочистила горло, продолжая говорить, но её взгляд на мгновение задержался на аномалии.

Ковач откинулась на спинку кресла. Поправила очки. Её взгляд упал на маленькую подставку для ручек на её столе, сделанную из грубого, узловатого куска дерева. Она неосознанно провела пальцем по его неровной, шероховатой поверхности. Рука слегка дрогнула, прежде чем она быстро сжала её в кулак под столом.

Этот предмет – подарок её дедушки, лесника – был единственным «нелогичным» и «неупорядоченным» элементом в её стерильном мире. Её якорь.

Кабинет Новака был воплощением власти и холодного расчёта. Тёмное дерево. Полированная кожа. Картины в строгих рамах. За огромным окном – панорама Вашингтона, залитого огнями. На массивном столе – аккуратно разложенные документы. Стакан с почти нетронутым виски.

Новак только что закончил телефонный разговор. Судя по голосу, собеседник был высокопоставленным представителем европейского энергетического сектора, требовавшим объяснений и действий. Его лицо было напряжено. Но он сохранял безупречное внешнее спокойствие.

Он включил телевизор. Диктор новостей с серьёзным лицом зачитывал заявление о «беглом террористе Джеке Бауэре» и его предполагаемой причастности к «международной промышленной диверсии» в Клайпеде.

Новак удовлетворённо кивнул. Видел, как формируется нужный нарратив. Как общественное мнение склоняется в нужную сторону.

Пока диктор по телевизору говорил о «беглом террористе», Новак, с навязчивой педантичностью, доставал из кармана маленький, идеально отполированный серебряный зажим для галстука. Начинал тщательно натирать его носовым платком. Тёр до зеркального блеска. Игнорировал диктора. Его движения были быстрыми, но точными.

Он связался с Ковач по внутренней связи. Голос стал жёстче, требовательнее. Он не повышал его.

— Агент Ковач, — голос Новака был ровным, но с едва заметным металлическим оттенком. Он не прекращал тереть зажим. — Вы видели новости?

Помехи. Голос Ковач был напряжён, но профессионален. — Да, сэр. Мы… мы отслеживаем его.

Новак сделал паузу. Продолжал тереть зажим для галстука. Глаза не отрывались от блестящей поверхности. — «Отслеживаем» – это не результат, агент. Репутационные потери растут. Каждый час. Мы не можем позволить этому… этому человеку… — он сделал акцент на слове «человеку», почти с презрением, как будто говоря о чём-то отвратительном, — …дальше дестабилизировать ситуацию.

— Я… я понимаю, сэр. Но его… его паттерны… они не всегда предсказуемы.

— Предсказуемы, — Новак ответил резче, но всё так же тихо. — Или вы недостаточно хорошо их читаете. Мне нужен результат, Ковач. Быстрый. Иначе… иначе последствия будут для всех. Вы меня поняли?