— Согласно нашим данным и анализу поведенческих паттернов, — начала Ковач, поправляя свои очки, которые и так сидели идеально, — субъект Бауэр находится в непосредственной близости от объекта, обозначенного как «Гнездо». Это подтверждает нашу гипотезу о его связи с упомянутой экстремистской ячейкой. — Она повернулась к оперативникам. — Мы готовим штурм. Приоритет – захват субъекта и сбор всех возможных улик, подтверждающих его причастность к инциденту в Клайпеде. Это… это будет ключевой момент.
Несмотря на внешнюю уверенность и профессионализм, в глубине её сознания мелькнула мимолётная, иррациональная мысль. Вызванная усталостью. И недавним сбоем.
Этажом выше, в своём кабинете. Марк Новак просматривал последние отчёты. Он выглядел измождённым – тёмные круги под глазами, напряжённая челюсть, выдающая постоянное давление. Он взял со стола небольшой, потускневший металлический значок – часть старого, забытого военного мемориала, который он тайно восстанавливал в свободное время, финансируя проект анонимно.
Новак начал компульсивно полировать его большим пальцем. Пока металл не начал проступать сквозь патину. Слабо поблёскивая в свете настольной лампы. Это было его иррациональным способом справиться со стрессом. Навязать порядок хаосу. И восстановить контроль над хоть чем-то материальным. Когда его собственный мир рушился.
— Скоро, — пробормотал он себе под нос. Голос был сухим и усталым. — Всё будет закончено. Бауэр… он сам обрек себя. Это… это единственный путь к стабильности. Жертвы… они всегда есть. И это… это просто необходимо.
Он поднял телефон. Голос стал холодным и точным. Каждое слово было выверено.
— Я. Не. Буду. Повторять. Вы. Выполняете. Мой. Приказ. Иначе. (Короткая, леденящая пауза). Последствия. Будут. Катастрофическими.
Он повесил трубку, не дожидаясь ответа.
Ковач не знала о сомнениях Джека. О его горьком прозрении. Она не подозревала об открытиях Хлои. Для неё, Бауэр был целью. Точкой на карте. И её модели вели её к ней. Она была уверена, что вот-вот схватит его. И раскроет «его» сеть. Доказав свою компетентность. Продвинувшись по карьерной лестнице.
Победа была близка. Или так ей казалось.
Воздух стоял тяжёлый, пропитанный сыростью. От заброшенного сарая несло гнилой древесиной, чем-то кислым — запахом давнего, въевшегося в землю дождя. Джек двигался медленно. Каждый шаг отзывался жгучей болью в правом бедре. Старая рана. Никогда не отпускала.
Он ощупал ржавый засов на деревянной двери. Прислушался. Изнутри доносились слабые, неразборчивые звуки. Приглушённый вздох. Дыхание Джека сбилось.
Он вытащил из-за пояса монтировку. Тяжесть металла привычно легла в ладонь. Рот наполнился горечью — знакомым вкусом собственного разочарования. Джек поддел засов. Металл скрипнул, глухо заскрежетал. Не поддался.
— Чёрт, — выдохнул Джек. Тихо. Гортанно.
Он вытащил кусок толстой проволоки. Узловатые, покрытые шрамами пальцы задвигались быстро, почти автоматически. Несколько секунд. Щелчок. Дверь податливо отворилась, выпустив спёртый, вонючий воздух. Пахло табаком. Дешёвым пивом. Застарелым потом, грязью и мочой.
Джек шагнул внутрь. Привычный полумрак. Свет из разбитых оконных проёмов падал неровными, пыльными полосами, высвечивая кучи мусора, пустые бутылки, старые ящики. Среди всего этого он различил трёх человек.
Одна сидела, откинувшись на стене, грязное одеяло натянуто до подбородка. Вторая лежала на куче тряпья, выставив босую ногу. Третья спала на грязном матрасе у входа в дальнюю комнату. Джек слышал хриплое дыхание. Глухой храп.
Боль скрутила его тело в тугой узел. Но инстинкты, хоть и притупившиеся, всё ещё жили в нём, отказываясь умирать, даже когда он сам чувствовал, как распадается. Джек не тратил времени. Его движения были точны. Жестки.
Первый. Удар монтировкой по ключице. Резкий хруст, приглушенный крик. Тело обмякло, рука безвольно повисла. Джек уже тянулся ко второму. Прицельный удар под колено. Тот взвыл, скорчился. Джек прижал его к полу. Третий, услышав шум, поднял голову. Глаза расширились. Он потянулся к обрезку трубы.
Джек уже был там. Удар ногой в грудь. Тот отлетел к стене, хрипя.
Он не убивал их. Просто выводил из строя. Быстро. Безжалостно. Использовал куски проволоки, найденные тут же, чтобы связать их. Грязные тряпки для кляпов. Они были слишком слабы. Слишком неорганизованны.
Когда он закончил, тяжело выдохнул. В помещении повисла тишина. Лишь слабое, прерывистое дыхание связанных мужчин. И его собственный тяжёлый, прерывистый вздох. Он огляделся, и его взгляд скользнул по «арсеналу».