24: Остаточный риск полностью

Кабинет Марка Новака был воплощением сдержанной, почти угрожающей мощи. Полированное дерево стола отражало блики от огромных мониторов, на которых сменяли друг друга карты, графики и таблицы данных. Холодный металл офисной мебели отражал апатию и цинизм тех, кто здесь работал. Воздух в кабинете был сухим, пропитанным запахом электроники и лёгким, стерильным ароматом чистящих средств. Из соседнего помещения доносился едва слышимый, но постоянный низкий гул серверных стоек, словно пульс невидимого организма, контролирующего информацию.

Новак сидел за своим массивным столом с руками, лежащими перед ним. Он говорил спокойно и размеренно, его низкий, властный голос не требовал повышения тона для утверждения авторитета.

— Агент Ковач, — начал Новак, медленно переводя взгляд на Аню, которая сидела напротив него с папкой доклада. — Доклад о нарастающей нестабильности в Восточной Европе. Проблемы с энергетическими потоками, усиление российского влияния, рост националистических настроений. Всё это… м-м… мы должны рассматривать как единую, взаимосвязанную угрозу. Ваше мнение о… потенциальных точках напряжения?

Аня Ковач была блестящим аналитиком, её ум работал с безупречной точностью, перерабатывая данные и выстраивая логические цепочки. Она пришла в ЦРУ не из любви к оружию или шпионажу, а из интеллектуального любопытства, из желания “разгадывать” людей и системы.

— Сэр, — её голос был чуть выше обычного, но очень чётким. — Согласно нашим последним анализам, наибольший риск сосредоточен вокруг критической инфраструктуры, особенно портов и газопроводов в странах Балтии. Они являются… ключевыми узлами для энергетической безопасности региона. Паттерны указывают на гибридную агрессию, сэр. Это не война в привычном понимании, а нечто иное: финансовые манипуляции, кибер-атаки, дезинформация.

Внезапно на одном из огромных мониторов за спиной Новака вспыхнуло краткое сообщение: “Подтверждено присутствие: Бауэр, Дж. Гданьск, Польша.”

Новак не выразил удивления, лишь едва заметное напряжение промелькнуло в его глазах. Он повернулся к Ковач.

— Агент Ковач, — произнёс он спокойным голосом, в котором прозвучала новая, холодная решимость. — Ваша диссертация по психологическому профилю Бауэра… она… м-м… весьма исчерпывающая. Как вы считаете, насколько неконтролируемым он может быть? — Он сделал паузу, позволяя весу вопроса повиснуть в воздухе. Его взгляд был прямым, оценивающим. Он ждал не просто ответа, а подтверждения своей собственной, уже сформированной позиции.

Аня почувствовала, как её рука непроизвольно потянулась к ручке, лежащей на столе.

— Сэр, его профиль указывает на… повышенную адаптивность и… непредсказуемость в условиях крайнего стресса. Он… он не вписывается в стандартные рамки. Его действия… они часто противоречат… эм… рациональному поведению, но при этом приводят к… эффективному результату. Он опасен, сэр.

— Не вписывается. Именно, — Новак чуть склонил голову, его взгляд затвердел. — Мы не можем допустить, чтобы такой… остаточный риск… подорвал наши операции по стабилизации региона, особенно сейчас, когда речь идёт об энергетической безопасности. Его присутствие… оно привлекает нежелательное внимание. Мне нужно… тихое решение, Агент Ковач. Как можно скорее, без лишнего шума. Понимаете мою позицию?

Ковач кивнула, её разум уже просчитывал варианты захвата или нейтрализации. Основываясь на своих моделях, она могла предсказать его действия и реакции. Это была головоломка, которую она могла решить, но в глубине души, за всей этой аналитикой, за цифрами и диаграммами, возникло сомнение.

Джек Бауэр был не просто “профилем” или “риском”, он был легендой. Сломленным человеком, да, но легендой. Сможет ли её “теория” справиться с такой “реальностью”? Её амбиции и желание доказать свою компетентность столкнулись с едва уловимым, но нарастающим чувством морального дискомфорта.

Новак не ждал ответа, его решение было окончательным. Он уже повернулся обратно к своим мониторам. Он был уверен в своей правоте и в её способности выполнить приказ.

Аня чувствовала, как нарастает внутреннее давление. Она взяла ручку и начала быстро что-то записывать в свой блокнот, словно пытаясь упорядочить внезапно ставшие хаотичными мысли. Сломленный человек, которого она изучала годами, теперь был целью, которую ей приказали “устранить”.

Это не соответствовало ни одной из её моделей.

Ночь несла с собой холод, который просачивался сквозь щели в окнах и оседал на стекле безразличными каплями. Лондон спал, его небоскрёбы лишь тускло поблёскивали, равнодушные к своим обитателям. Внутри одного из этих стеклянных гигантов, в стерильной тишине отдела комплаенса, Хлоя О’Брайан сидела одна, было уже слишком поздно.