— Понимаю, сэр. Но… — она сделала небольшую паузу. Пыталась подавить нервный тик. — …мы должны быть готовы ко всему. Мой… мой анализ… предполагает, что риск… слишком высок. Чтобы его игнорировать.
Новак смотрел на неё. Глаза сузились. Он потирал пальцы. Губы едва заметно сжались. Чувствовал её скрытое неповиновение. Но не мог уличить её напрямую.
— Продолжайте. Ковач. Но. Не… м-м… отклоняйтесь. От. Основной. Задачи.
Он отвернулся. Взгляд его был холоден. Аня глубоко вздохнула. Она, аналитик, чья карьера построена на точности и правде, теперь вынуждена была лгать. Манипулировать. Внутри нарастало отвращение к себе, но и холодная решимость. Это был единственный способ.
Тяжёлый, затхлый воздух обволакивал Джека. Пахло пылью, машинным маслом. Где-то далеко, за бетонными стенами, глухо скрипели портовые краны, их скрежет казался едва различимым эхом. Здесь, в лабиринте коридоров, звуки глохли, терялись. Лишь собственное прерывистое дыхание отдавалось в ушах.
Стены были покрыты слоями облупившейся краски, словно кожа, сброшенная за десятилетия. Местами проступали жирные пятна сырости, уродливые, растекающиеся, похожие на кровоподтёки.
Джек двигался осторожно. Каждый шаг отзывался ноющей болью в пояснице, отдающей в правую ногу. Челюсти сжимались, лицо морщилось от напряжения. Липкий пот стекал по вискам, смешиваясь с грязью, въевшейся в кожу. Он игнорировал это. Он фокусировался. На схемах, что Хлоя успела отправить на его старый, защищённый телефон.
Он прижимался к стенам, будто пытался исчезнуть в их тени. Обходил редкие камеры наблюдения, их красные огоньки моргали, словно кровоточащие глаза. Он знал, что они здесь, даже если не видел их сразу. Старые инстинкты возвращались. Притупившиеся, да. Но не забытые. Они стали частью его, как шрамы на теле.
Наконец он обнаружил её.
Главный серверный узел.
Массивная, гудящая комната за толстыми стеклянными стенами. Ряды мигающих индикаторов пульсировали в полумраке, отбрасывая на стены движущиеся тени. Низкочастотный гул работающих серверов проникал сквозь стекло, ощущался не только ушами, но и всем телом. Он вибрировал в груди, отдаваясь в висках. Усиливал головную боль Джека. Этот гул давил на барабанные перепонки, предвещая что-то неизбежное, словно низкий, утробный рокот.
Над головой, в полумраке, висели массивные, ржавые трубы. Покрытые слоем пыли. Местами — зелёной плесенью. Отвратительно.
Дверь.
Стальная, толстая. Без единого замка. Лишь матовый прямоугольник биометрического сканера. Нового поколения. Не только отпечаток пальца. Сканирование сетчатки глаза.
Джек прищурился. Его «низкотехнологичные» методы здесь были бесполезны. Он не мог взломать систему извне. Не мог прорваться силой. Ему нужен был физический доступ.
А значит, ему нужен был
Инстинкт кричал:
Он устал, чёрт возьми. Ранен. Его тело требовало покоя. Мозг — тишины. Он презирал себя за то, что снова втянулся в этот ад. Но он видел последствия диверсии, которые ему показала Хлоя. Он знал, что никто другой не остановит это. Это не был героизм. Просто… просто он не мог позволить этому случиться.
Внутри контрольной комнаты серверного узла царил хаос. Чистота, стерильность – всё это было обманчиво. На столах были разбросаны пустые чашки из-под кофе. Обёртки от батончиков. На мониторах — мелькали графики, вспыхивали тревожные предупреждения красным и жёлтым.
Андрей Волков сидел перед консолью. Лицо его было бледным. Глаза покраснели от недосыпа. Руки дрожали так сильно, что пальцы постоянно соскальзывали с клавиш, когда он лихорадочно дописывал последние строки кода. Ногти обкусаны до крови. На кончиках пальцев виднелись свежие ранки. Он не замечал боли.
Рядом, прислонившись к стене, стоял один из оперативников ЧВК. Широкоплечий. С пустым взглядом. Он скучающе наблюдал за Андреем, не произнося ни слова. От него пахло сигаретами. И чем-то острым, металлическим.
Андрей видел, что его «саботаж» начал действовать. На одном из мониторов загорелся красный индикатор. Затем другой. Затем целый каскад предупреждений. Система не просто замедлялась. Она входила в неконтролируемый каскадный сбой. Это могло привести к гораздо более масштабной катастрофе, чем планировали ЧВК. Не просто вывод из строя. Потенциальный взрыв всего терминала.
Резкий, неприятный запах перегретой электроники смешивался с его собственным липким потом. Воздух казался тяжёлым, электрическим.
Он слышал отдалённые звуки приближающегося хаоса. Глухие удары. Обрывки криков. Вой сирен. Всё это эхом разносилось по коридорам порта, становилось громче. Он осознавал, что его “двойная игра” привела к непредсказуемым и страшным последствиям.