Хуже того. Следующий этап операции ЧВК был запланирован на менее чем четыре часа.
Четыре часа.
Время, в которое Джек едва ли сможет уложиться. Учитывая его состояние. Расстояние до цели.
Глубокий вдох. Жжение в лёгких. Он чувствовал, как его тело начинает протестовать. Каждое движение — боль. Каждый вдох — усилие. Но инстинкт, запрятанный глубоко, говорил:
Монотонный гул портовых работ, доносившийся сквозь щели в стенах, казался предвестником надвигающегося хаоса. Он был там. В самом его центре. И он должен был это остановить.
Кабинет Марка Новака в штаб-квартире ЦРУ. Всё так же безупречно чисто. Прохладно. Стеклянные стены. Вид на Вашингтон. Воздух стерильный. Почти неживой. Он казался тяжёлым. Пропитанным невысказанными угрозами.
Новак сидел за своим массивным столом. Его руки спокойно, почти демонстративно, лежали на полированной поверхности. Он ждал.
Аня Ковач вошла в кабинет. Её спина была прямой. Лицо невозмутимым. Но внутренне она была напряжена. Почти до предела.
— Агент Ковач, — Новак поднял взгляд. Его голос был ровным, почти отеческим. Но в нём чувствовался скрытый металл. — Прошу.
Аня подошла к стулу и села. Не отводя взгляда.
— Сэр.
— Агент Ковач. Я… э-э… получил отчёт. О вашем… м-м… недавнем запросе. Вне протокола. К господину профессору… Кингу, верно?
Новак сделал паузу. Его взгляд был пронзителен. Он медленно, почти незаметно, потирал большой палец правой руки о безымянный. Это движение всегда означало, что он нащупывает слабую точку.
— Достаточно… необычно, — закончил он.
— Сэр, я… я просто… — Аня поправила очки, хотя они сидели идеально, пытаясь скрыть нервозность. — Это был, скорее, академический интерес. Я… ну, хотела получить… э-э… другую перспективу. Для… для собственного развития.
Она держала выдержку. Её рука слегка теребила край пиджака. Ей казалось, что каждое её движение выдаёт её.
— Ах, да. Развитие, — Новак слегка улыбнулся. Холодно. — ЦРУ… оно ценит. Развитие. Но… (он наклонился чуть вперёд, его голос стал тише, почти шёпотом) …мы также ценим. Лояльность. И… э-э… дискретность. Особенно. Когда речь идёт. О конфиденциальных… запросах. Которые. Могут быть. Неверно истолкованы. Или… использованы. Против нас. Не так ли?
Он смотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был тяжёлым, немигающим.
— Я… я понимаю, сэр. Моя… моя лояльность… она не вызывает сомнений. — Голос Ани чуть дрожал, но она держала взгляд. Не отводила.
— Я… э-э… надеюсь на это, агент. Надеюсь. — Новак откинулся на спинку кресла, его пальцы продолжали теребить друг друга. — Продолжайте. Фокусироваться. На Бауэре. Мы… мы должны. Закрыть это дело. Быстро. И. Тихо.
Его взгляд не отрывался от неё. Он сделал едва заметный, но угрожающий кивок.
— Кстати, — добавил Новак, его голос был всё так же спокоен, но его слова ударили, как ледяной душ. — Некоторые из ваших… э-э… прошлых проектов. Были подвергнуты пересмотру. После вашего… запроса. Просто. Для ясности. Мы… мы должны быть. Абсолютно уверены. В вашей… ну, объективности.
Аня почувствовала, как внутренности скрутило. «Прошлые проекты». Он знал. Он следил за ней. Давно.
Она находилась под микроскопом. Любой неверный шаг. Любое отклонение. Могло стоить ей не только карьеры. Но и свободы. Возможно, чего-то большего.
Её внутреннее противоречие достигло пика. Она должна была продолжать играть роль лояльного, образцового агента. И одновременно. Пытаться раскрыть правду. О человеке, которого ей приказано уничтожить. И о системе. Которая её преследовала.
Она кивнула.
— Поняла, сэр.
Горький привкус мазута, смешанный с солёным ветром, обволок лёгкие. Осел на языке, царапнул слизистую. Джек вдохнул глубоко — каждый раз это был вызов. Тело ныло. Правое плечо пульсировало, левое колено горело. Жгучая, ноющая боль отзывалась на каждый шаг.
Он двигался вдоль периметра порта Клайпеды, пригнувшись.
Воздух здесь стоял тяжёлый. Запах соли, гнилой рыбы. И что-то новое: резкий, металлический аромат, словно от раскалённых проводов. Тревожный запах. Он указывал на активную, высокотехнологичную работу где-то внутри порта.
Что-то изменилось.
Джек заметил это почти сразу. Камеры наблюдения были новыми, не старыми портовыми. Они имели распознавание лиц и тепловизоры, медленно и неумолимо сканируя периметр с подвижных кронштейнов.
План рушился. Тот, что он строил, обходя устаревшие системы.
Он прятался за массивными, облупившимися контейнерами, покрытыми слоем ржавчины и морской соли. Из трещины в одном тонкой струйкой вытекал машинный жир, пачкая бетон. Шаги охранников ЧВК были точны, выверены.
Джек дышал тяжело, с присвистом, как старый паровоз, идущий на износ. Боль расползалась по нервам, но его воля к выживанию была сильнее.
Приходилось импровизировать. Анализировать поведенческие паттерны. Искать мельчайшие слепые зоны. Использовать монотонный гул портовых механизмов, чтобы заглушить свои движения.
Медленно. Не так быстро, как когда-то. Но каждое движение выверено. Экономно. Он полз под конвейерной лентой. Скрип над головой. Шаги охранника. Приближались.