— Н-нет! — Высокий, дрожащий голос Волкова сорвался, эхом отразившись от стен. — Нет, нет, нет! Это… это не так должно было быть! Я… я же… я же пытался… я
Джек смотрел. В его глазах не было ни грамма сочувствия. Ни понимания. Только усталость. И мгновенная, почти животная оценка угрозы. Слова Волкова не имели значения. Важно было то, что человек перед ним что-то сделал с системой. И система теперь шла вразнос.
— Заткнись. — Голос Джека был низким, гортанным. Каждое слово – усилие, вырванное из глотки. — Что. Ты. Сделал?
Андрей запаниковал. Его глаза забегали из стороны в сторону, как пойманная птица. Он попытался поднять планшет, показать экран. Пальцы грызли ноготь до крови.
— Я… я изменил… я изменил их протокол! Чтобы… чтобы не было… ну, не было жертв! Но… но их система… она… она вступила в конфликт! Теперь… теперь… — Он задыхался, каждое слово давалось с трудом. — …теперь оно… оно нестабильно! Полностью нестабильно!
Джек сделал шаг вперёд. В его движении не было сомнений.
— Нет. Времени.
Быстрое, тяжёлое движение. Джек схватил Андрея за воротник. Резкий удар головой о массивную, холодную трубу. Сухой хруст. Тело Волкова обмякло. Джек отбросил его в сторону. Андрей упал с глухим стуком, без сознания.
Красные аварийные огни вспыхивали повсюду, ослепляя. Визг сирен пронзал воздух, оглушая, заставляя виски стучать. Из труб под давлением вырывался пар, шипя и свистя, словно сама система агонизировала.
Где-то рядом, глубоко в чреве терминала, раздался нарастающий, скрежещущий звук металла. Словно невидимый зверь раздирал металл. Давление в воздуховодах нарастало, заставляя бетон под босыми ногами Джека вибрировать.
Цифровые табло на панелях управления мигали хаотичными, бессмысленными цифрами. Некоторые экраны гасли, погружая участки туннеля в полную темноту. Другие горели критическими перегрузками: «ДАВЛЕНИЕ КРИТИЧЕСКОЕ». «ТЕМПЕРАТУРА ЗА ПРЕДЕЛАМИ НОРМЫ». «СИСТЕМА – ОТКАЗ».
Джек видел, как одна из массивных труб, идущих под потолком, начала деформироваться. По ней медленно расползалась трещина, чёрная, жирная линия на ржавом металле. Из неё уже сочилась какая-то вязкая, маслянистая жидкость, тяжело капая на грязный пол.
Это не было просто диверсией. Это был неконтролируемый каскадный сбой. Попытка Волкова «помочь», его наивные модификации в коде, вступили в непредсказуемый конфликт с уже запущенными протоколами ЧВК. Теперь это была не просто «диверсия». Это был гремящий, воющий хаос, который разворачивался прямо здесь, под землей.
В глазах Джека не было паники. Только холодная, измождённая решимость. Он понимал: дело было уже не в том, чтобы остановить диверсию. Дело было в том, чтобы предотвратить полное разрушение. Он начал лихорадочно оценивать ситуацию. Искать способ стабилизировать систему. Хотя бы на несколько минут.
Запах горелого пластика, озона и сырости ударил в ноздри, как только Аня Ковач и её команда ворвались в туннели. Нарастающий гул. Вой сирен. Мигающие красные огни.
Они увидели их. Нейтрализованных оперативников ЧВК. Профессионалов. Хорошо обученных. Но жестоко поверженных. Рядом – бессознательное тело Андрея Волкова. Его планшет валялся на полу, экран мерцал красным.
И, наконец, они увидели его. Джека Бауэра.
Он не пытался сбежать. Он не прятался. Несмотря на боль и усталость, на измождённое лицо, на руки, покрытые кровью и грязью, он отчаянно пытался стабилизировать систему. Дёргал рычаги. Переключал провода. Что-то бормотал себе под нос. Он выглядел как загнанный зверь, но его действия были предельно целенаправленны.
Он спасал терминал. Тот самый терминал, который, по официальной версии, он сам и пытался уничтожить.
В этот момент, когда она увидела Бауэра, борющегося с катастрофой, все её «профили», все её академические знания — всё рухнуло окончательно. Человек, которого она годами изучала как «опасного террориста», теперь спасал сотни жизней. Предотвращал экологическую катастрофу. Он сражался с теми же людьми, кого она сама подозревала.
Её лояльность ЦРУ и приказам Новака растворилась в едком воздухе туннелей. Она видела правду. Правду, которая не укладывалась ни в одну из её моделей, ни в одну из её теорий. Её внутренний конфликт между карьерой и совестью разрешился.
Решение было принято.
Ковач быстро опустилась на колени рядом с Волковым. Она нашла флешку, зажатую в его дрожащей руке. Её аналитический ум мгновенно сканировал данные, проецируемые с планшета. Это была не просто программа диверсии. Это были
Неопровержимое доказательство. Волков был не разрушителем, а саботажником, пытавшимся минимизировать вред. Истинные виновники – ЧВК. Среди зашифрованных логов она увидела косвенные ссылки. На высокопоставленных лиц.
И на Новака.