– Куда это ты так быстро собралась? Мы ведь ещё не нашли даже корпус.
– Какой ты скучный. Между прочим, вчера я нашла ещё одни координаты, на одной из страниц. И спрятаны эти шестерёнки где-то в вашем 2017.
– Серьёзно? И ты всё это время молчала? – всполошилась Джесс. – Не помнишь точно, какая загадка там была?
– Это вообще-то должен был быть сюрприз. Но я случайно всё разболтала раньше времени.
– Значит, когда мы найдём корпус, нам даже не предстоит никуда прыгать, – она погладила рукой своё колено. – Бедные мои ножки, я так устала за эти два дня.
– Но ты же сама хотела всего этого, не так ли? – спросил я.
– А я и не сказала, что перестала хотеть найти все эти детали.
Саманта взглянула на часы, а затем робко произнесла:
– Ребят, у нас осталось совсем немного времени на сон. Может быть перестанем валять дурака и немного отдохнём?
– И то верно, – поддержал её Джеймс, попутно скручивая карту местности, разложенную на столе. – У меня сейчас разорвётся голова.
– Значит решено. Парни, вы отправляетесь наверх, – скомандовала она. – А мы с Джесс устроимся в гостиной. Я попросила отца разбудить всех в семь утра.
– Но, – начал я, но меня перебили два тонких голоска, твердящих хором.
– Никаких но! – выпалили они одновременно, словно тренировались этому месяц.
– Пойдём от них, – Джеймс пихнул меня в плечо. – А то дамы так устают от нашего ужасного мужского общества.
Я решил подыграть ему:
– Ах, неужели мы столь утомительны для сея прекрасных особ?
– Да-с, точно так-с.
– Идите уже, актёры, – кинула нам в спины Джесс.
– Вторая дверь справа, – напомнила Саманта.
– Ага.
Вторая дверь справа вела в нынешнюю мою комнату. По предметам, находящимся там, я предположил, что сейчас эта комната принадлежит Саманте. Внутреннее убранство было куда богаче, недели то, что мне представилось увидеть. У стены расположился большой, но аккуратный шкаф, рядом с ним – широкая ширма, за которой находился стул из тёмного дерева. Около кровати стоял самый настоящий тубалет со всякими девчачьими вещичками, вроде духов, заколок и расчёсок. Кровать была значительно шире, чем та, которая дожила до нашего времени. Джеймс приземлился прямиком на светлое шёлковое покрывало.
– Я чур лягу у стены. Только давай без домогательств, Хьюберт Фостер, а то я ведь знаю, какой Вы дебошир.
– Очень надо до Вас, любитель уток, домогаться, – кинул я. – И никакой я не дебошир. Это Вы так бесцеремонно разбудили меня в прошлый раз.
Я плюхнулся рядом с ним.
– Почему ты так часто используешь все эти театральные жаргонизмы? – Спросил он.
– О, я просто достаточно долго ходил в театральный кружок. И каждый раз мне доставались роли каких-нибудь аристократов, которые всегда-с выражались по-светски-с.
– Здорово.
– На самом деле, я много чем занимался. Чего только я не делал. Даже в музыкальную школу ходил пару месяцев.
– Всего пару месяцев?
– Ну да, а потом я провалил свой первый экзамен и понял, что музыка – это не моё.
– На каком инструменте ты учился играть?
– Не поверишь, на балалайке.
Джеймс подавил в себе смешок.
– Это не должно быть смешным, но я просто представил тебя, играющим на балалайке, – он престал сдерживать в себе смех и залился задорным хохотом.
– Смейся-смейся, пока можешь. Сам-то занимался хоть чем-нибудь?
– Не-а. Мой максимум – это школа. Родители не могут позволить мне хоть какой-нибудь кружок. Не люблю жаловаться, но у нас всегда не хватало денег.
– Понимаю, – мне было даже немного жаль его. – Ну, ничего. Я подарю тебе на рождество балалайку, и сам буду тебя учить.
– Ага, а я буду всем хвастаться, что моему учителю медведь на ухо наступил.
– Ты не дослушал меня! Ты будешь играть на балалайке, я на треугольнике, а Джесс будет подыгрывать на ложках.
– О, Боже, это будет оркестр века.
– Точно.
– Будем давать концерты в школе, – мечтательно пролепетал он. – А Джесс? Чем занималась она?
– Почему бы тебе не спросить об этом её саму?
– Не знаю. Разговор как-то не заходит. В основном мы с ней спорим из-за этой чёртовой книги и путешествий во времени.
– Это я заметил.
Мы помолчали где-то минуту, а потом я нарушил тишину.
– Что ты думаешь о ней?
– О Джесс?
– Нет, блин, обо мне. Конечно о ней.
– Ну, она мне вроде как нравится.
– Вроде как или точно?
– Да, то есть, нет или да. Ты меня запутал! С чего вдруг такие расспросы?
– Просто, если она тебе действительно нравится, то я буду спокоен на все сто десять процентов.
– Хах, вот значит как. Не ты ли злился на меня из-за того, что я так пристально пялился на неё за столом?
– Мы же уже забыли эту тему.
– Ладно-ладно, я тебя понял.
– Но ты учти, – сказал я серьёзным тоном. – Если она хоть раз мне пожалуется на тебя, то тут я не ручаюсь за сохранность твоего зубного состава.
Он вновь рассмеялся и пихнул меня в плечо:
– Не волнуйся, грозный братик Хью, всё будет в полном порядке.
