– Не думаю, что это правильное решение, – отозвался Джеймс. – Нам следует разделиться так, чтобы в каждой паре был хоть один человек, более или менее знающий город.
Я пожал плечами:
– Тогда, чего здесь решать? Поделимся старым добрым образом: на мальчиков и девочек.
Джесс покачала головой:
– Так тоже не подойдёт.
– Это почему ещё?
– В каждой группе должен быть хоть один здравомыслящий человек. Если мы разделимся таким способом, то в вы останетесь без него.
Они с Самантой рассмеялись, а мы с Джеймсом злобно хмыкнули.
– Она не хотела вас обидеть. Просто Джесс так выражает свои мысли.
– Да-да, я лишь из добрых побуждений.
– Поговорим, когда научишься шутить, – кинул я. – Остаётся только один вариант. Наша шутница идёт с Джеймсом, а я пойду с Самантой. Всех устраивает?
Все синхронно кивнули.
Улочки города были узкими и длинными. Дома, казалось, прилипли друг к другу, из-за чего отчётливо чувствовался гуляющий сквозной ветер. Саманта искусно петляла на поворотах, минуя дом за домом. Наконец, мы вышли на большую площадь, в центре которой стояла большая часовая башня. Пришлось очень высоко задрать голову, чтобы разглядеть её полностью. Как и ожидалось, циферблат был идентичен тому, что мы видели на часах мистера Смита. Те же римские цифры, только увеличенные во много раз. Огромные чугунные стрелки, и, разумеется, двадцать пять делений.
– Эта башня сохранилась до нашего времени? – спросил я у Джеймса.
– Конечно. Только, как ты понимаешь, там всего двадцать четыре деления.
Саманта огляделась по сторонам, и, завидев кого-то, быстро зашагала в его сторону, бросив быстрое:
– Я сейчас вернусь.
Вернувшись обратно, он объявила:
– Карета будет через несколько минут, – она протянула Джесс несколько монет. – Вот, этого хватит. Только не давайте ему денег до тех пор, пока он не привезёт вас обратно, потому что он тот ещё прохвост.
– В каком смысле?
– Ой, лучше не спрашивай. Просто сделайте так, как я сказала. Он подождёт вас, пока вы будете искать, а потом привезёт сюда же.
– Хорошо.
– Пойдёмте, – она вновь повела всех нас в неизвестном направлении по узеньким улочкам. – И помните: никогда не говорите ему, зачем вы туда отправились. И ещё было бы неплохо, если вы не скажете ему свои имена, но, если спросит, то придумайте другие.
– Этот тип начинает меня пугать, – сказал Джеймс. – Ты уверена, что он точно довезёт нас, куда следует?
– Да уж, – хмыкнула Джесс. – К чему такая осторожность?
– Хорошо, я расскажу вам. Дело в том, что он настоящий балабол. Его хлебом не корми, только дай поговорить. Он может остановить карету на половине пути и завести задушевную беседу. Так мало того, если разговор не будет клеиться, то начнётся самый настоящий кошмар. Он будет выжимать из вас слова, копаться в ваших именах, рассуждать вслух о том, какое бы имя подошло вам больше или, что ещё хуже, начнёт сочинять короткие стишки.
– Неужели такой дотошный? – удивился я.
– Хуже некуда.
Мы вышли на широкую дорогу. Дома и улочки остались позади, лишь вдали красовались парочка маленьких бревенчатых отшельников. Послышался слабый стук копыт и неприятный скрип кареты. Спрустя пару минут пред нами во всей красе предстал кучер с его прекрасной гнедой лошадью и ужасной (на самом деле ужасной) бричкой. Он широко улыбнулся:
– Я – Фриц.
Джесс уже было хотела открыть рот, чтобы что-то сказать, но Саманта быстро выпалила:
– Садитесь. И помните, что я вам сказала.
Кучер по имени Фриц был одет достаточно скромно и просто, из-за чего создавал впечатление порядочного человека. На вид, я бы не дал ему больше двадцати лет, хотя я никогда не умел определять на глаз возраст человека. Его тёмно-каштановые волосы были уложены в тугой короткий хвостик. На крючковатом носу красовались очки в тонкой серебристой оправе. Телосложение его было настолько худощавым, что казалось, будто небольшой ветер может поднять его в воздух.
– Что за манеры, Самми? Ты даже не дала представиться своим кузенам, – в его голосе чувствовались нотки притворного недовольства.
– Просто делай свою работу, Фриц.
– Но мне интересно, как зовут моих клиентов! – Капризно возразил кучер.
В этот раз Джеймс хотел вставить своё слово, но Саманта грозно зыркнула на него, и он открыл дверцу брички. Пока Фриц возмущался и спорил с Самантой, Джесс (не без помощи Джеймса) взобралась в карету. Следом за ней туда залез и Уэбстер.
– А что это за молодой человек, рядом с тобой? – сменил тему Фриц. – Это твой кавалер? А он знает, что ты дочь сумасшедшего учёного? Он уже просил у него твоей руки?
Саманта тяжело вздохнула и развела руками. Было понятно, что её порядком достала эта шарманка, да и вообще разговоры с этим человеком.
– Если я скажу тебе их имена, ты уже приступишь к своей работе? – Вмешался я в разговор.
Глаза Фрица блеснули:
– Да. Но я бы хотел знать и твоё имя.
– Хорошо. Это Верджиния и Лука. А меня зовут Моисей.
Фриц не мог поверить в собственное счастье.
– Так ты, Моисей, уже просил руки у её отца?
– Это уже лишние вопросы. Приступай к своей работе.
– Но.
– Быстро! – Скомандовал я, от чего кучер чертыхнулся в сторону.
