Всё, что я нашёл – единственный листок, однако, эта находка была на вес золота. Несчастной страницей была прикрыта дыра под лестницей. Выковырять листочек оказалось куда сложнее, чем я думал. Вокруг меня собралась толпа стражников, которые старались достать меня при помощи сачка.
– Я не бабочка, идиоты.
– Он разозлился, отойдите, – сказал один из них.
– Разозлился? Да я в ярости! А ну-ка, дайте дорогу!
Держа в клюве бумажку, я успешно облетел сачок и направился вверх. Похоже, что в этот раз моя шкура выступала в роли идеальной приманки, поскольку все служащие были заняты лишь мной, а на остальных сов в здании им было плевать. Уже поднявшись наверх, я смог мысленно облегчённо вздохнуть. Они нашли шестерёнки.
*
– Хочу поздравить вас, дамы и господа, – сказал я, повернувшись ко всем и размахивая корпусом с новыми внутренностями. – Мы-таки сделали это.
– Нам следует отметить это, – сказал Джеймс. – Предлагаю выпить по стакану лимонада и лечь спать без будильника.
Я присвистнул:
– Вот это я понимаю, праздник! Что думаете, девчонки?
Джесс мечтательно закатила глаза:
– Вот прям как уснём, да как выспимся! Это будет лучшая тусовка в моей жизни.
– Вы хотите сказать, что мне не придётся тащиться обратно по этому бесконечному коридору? Да я обеими руками «за».
***
Вся неделя была наполнена сплошными приключениями. Ночные путешествия плохо сказывались на моём организме, но зато они отлично поднимали настроение. Официально, я занёс в свой воображаемый блокнот запись о том, что это лето уже стало лучшим летом в моей жизни. Июнь радовал тёплой погодой, а друзья отличными шутками. За несколько недель мы все очень сблизились, и это очень радовало.
Все путешествия сопровождались удачей. Иногда невольно задумываешься, а не под счастливой ли звездой ты был рождён? Как бы там ни было, на данный момент у нас имелись практически все детали, а именно: корпус, шестерёнки, стрелки и барабан.
Мы твёрдо и уверенно приближались к истине. Не сказать, что меня особенно волнует значимость этих часов и вообще пространственно-временных дыр. Больше всего меня гложет любопытство и обычный вопрос. Зачем? Ведь всё в мире происходит с определённой целью. Значит, все наши труды не должны быть напрасны. Выходит, всё это для чего-то и нужно. Честно говоря, в пророчество вериться с трудом, поскольку оно построено лишь на метафорах и аллегориях. Быть может это простое сочинение малоизвестного поэта, а мы сами всё зря иронизировали. Строки, говорящие о проклятом числе двадцать пять и о чудесных спасителях, казалось бы, что может быть ещё более загадочным и бредовым одновременно? Да и в текст, призывающий снять проклятье из прошлого, тоже мало внушает доверия, поскольку я считаю, что никто не может предсказать будущее. Откуда вообще автору известно, что в будущем родимся мы – избранники силы?
– И всё-таки, это имеет место быть, – сказал Джеймс, потягиваясь с джойстиком в руках. – Мне кажется, что строчка про две капли воды двадцать первого века очень подходит.
– К чему подходит-то?
– К вам с Джесс. Разве это простая случайность?
– Ты лучше не глупости говори, а прикрой меня со спины. Мы уже третий раз пытаемся пройти этот уровень, а ты снова о своих загадках.
Джеймс постарался вернуться к игре, но было слишком поздно. На экране мигали красные буквы, свидетельствующие о поражении. Я обессиленно откинулся назад и отложил свой джойстик.
– Больше всего меня волнует то, для чего всё это.
– Ты имеешь в виду сборку часов?
– Ну, разумеется.
– Насколько я понял, эти часы помогут изменить ход истории.
– Хочешь сказать, мы можем как-то повлиять на то, что было ещё до нашего рождения?
Джеймс схватился за голову и простонал:
– Почему этот мир такой сложный?
– Полагаю, потому что мы вообще связались с мистером Смитом в тот день.
– Нет. Он тут не виноват. Вообще никто здесь не виноват. Будем считать, что это просто случилось, потому что случилось.
– Сколько философии, мистер Уэбстер.
– Вы вынуждаете меня, мистер Фостер.
Я уставился в потолок, который имел весьма странную форму. Вернее, он состоял из нескольких уровней. Общий вид больше походил на лестницу из трёх ступеней, которую приделали к потолку. На каждом уровне были вверчены маленькие лампочки, которые издавали слабое тёплое свечение.
– А что ты думаешь о камне?
– Каком камне? – Недоумевающе спросил Джеймс.
– Ну, в самом начале пророчества говорилось что-то вроде: кристалл – не игрушка, и всякое такое.
– А, так ты об этом. Понятия не имею. Как-то я спросил у мистера Смита об этом, и тот изверг умную мысль.
– И какую же?
– Возможно, существует такой вид кристалла, который при взаимодействии с компонентами порошка для открытия бреши может обретать особенные свойства.
– Как-то всё это очень сложно.
– А ты, что думал? В сказку попал? Это тебе алхимия, а не хухры-мухры.
– Хухры-мухры, – прыснул я. – Ты откуда таких слов нахватался?
– Всю жизнь так говорю.
